Замечательный отбор для попаданки начался. Я чувствую себя на грани необычайной мощи и магии. Вспомнив прежние радужные представления о мире чар и волшебства, улыбка скользит по моим губам. Теперь я понимаю, что атмосфера магического мира может быть не только привлекательной, но и опасной....
Только получив Селебрина, получила ли Димея его любовь? Попав в императорскую семью, обрела ли власть? Счастлива, что мироздание услышало и исполнилоее заветное желание?
— Прежде Мольварны не устраивали показов с церемоний, — Риадея, матушка Эверия, с любопытством наблюдала за церемонией вместе с нами. Мы расположились в саду, на свежем воздухе, и наслаждались не только трансляцией церемонии, но и последними теплыми деньками. — Уверена, это для тебя, Ольга. Чтобы ты горько пожалела об упущенном шансе.
— Да ни разу я не пожалела. Вот ни капельки! — улыбнулась я. — Благодаря вам и Эверию у меня появилась большая семья, и я очень счастлива. Нужно быть глупышкой, чтобы не ценить это."
"— И правильно, Оленька! — поддержала меня мамулечка. Чтобы не походить на потомка Олжеста Грозного и не привлекать к себе ненужного внимания, она перекрасилась в блондинку, локоны с помощью мага завила, и очень помолодела. Каждый раз, когда я смотрела на нее, сердце сжималось от нежности.
Селебрин и вправду изменился. После внезапной смерти отца ему пришлось взять на себя непростую ношу — стать опорой матери-императрице, продемонстрировать подданным жесткую хватку. Это непросто, а ему, не обладавшему крепким здоровьем из-за проклятия моего предка, все давалось сложнее.
Ворон жаждал власти, вел себя дерзко, на грани наглости, потому что подпитывал слабого здоровьем Асельена своей темной магией. Когда советника не стало, император умер, и власть с привязанным к ней проклятием перешла к хрупкому Селебрину. Он тоже изменился. Его властный, сложный характер стал отчетливее читаться по исхудавшему лицу.
Рождение наследника воодушевило Морльварнов, однако это лишь продолжение агонии, но не окончание бед.
Знала ли об этом Димея? Вглядываясь в ее улыбку, ставшую за год жестче, я склонялась к мысли, что если и знала, то не обо всем.
— За такого я бы тебя, Лёлик, не отдал, будь он хоть императором. То ли дело Эверий? Наш человек! Заботливый зять, надежный муж, сильный маг. Не побоялся за нами сгонять другой мир. А этот ни рыба ни мясо. Самовлюбленный какой-то, — вклинился в разговор папулечка. Внешность он менять не стал, однако усы отрастил.
