Автор
В книге "Императорский отбор" (СИ) мир магов и ведьм ошеломляет новым состоянием. Теперь каждая преступление исчисляется не только силой магов, но и силой невероятных ведьм, которые внезапно вернулись к жизни. Мир вновь напряжен: ведьмы кажутся безграничными и непредсказуемыми, что заставляет людей укреплять свои защитные меры....
К Ошентору претензий нет, если бы он еще размножился, вообще было бы отлично.
Атака была стремительна. Забыла о помощи лошадям, тут бы свою жизнь как-то спасти. Успела вытащить из седельной сумки павшей лошади свою саблю и встать в боевую стойку, но тут меня закрыл своей широкой спиной Ремек, коротко бросив:
– Не лезь. – Пф, да пожалуйста. Как будто бы мне хочется.
С изумлением наблюдаю за тем, как два имперских воина, находясь в меньшинстве, косят врагов. Ошентор великолепен, он быстр, искусен и безжалостен. Я засмотрелась.
Генерал успел первым. Синяя вспышка на миг осветила пространство. Синева зародилась в руке генерала и своими лучами целенаправленно потянулась к врагам. Как только неприятеля касался такой луч, его одежда начинала стремительно обугливаться, несколько мгновений – и враг превращается в горстку черной пыли. Ой-ей. Последний из нападавших успел кинуть в Ремека непонятным предметом, на подлете взорвавшимся тысячами мелких острых лезвий. Но если к атаке со стрелами Ошентор был не готов, то от этой успел нас всех прикрыть магическим щитом, сотканным из первозданной тьмы.
С большим любопытством тянусь к ней сознанием. Тьма – это тоже ведь стихия, вдруг смогу договориться о мире и сотрудничестве. Тьма послала меня далеко и надолго, зато с явной охотой вернулась обратно к Ремеку. Ну, ладно-ладно. Для меня это вызов, я почти с любыми стихиями так или иначе, но находила общий язык.
Один нападающий, который бросил игольчатое оружие в нас, остался жив.
"Мужчины забыли обо мне напрочь, наш раненый боец забыл о стреле в плече и отмахнулся, когда я предложила помочь. Тогда уделила внимание лошадям. Две мертвы, а генеральский жеребец зло хрипит и еще к тому же пытается встать, хотя на него смотреть страшно, столько лошадиная шкура приняла на себя стрел. Да, тут я ничем особо не помогу, разве что могу поделиться жизненными силами, чтобы животное протянуло до прихода магов-лекарей.
– Шали, почему ты плачешь? – Рядом со мной на корточки присел Ошентор.
– Коня жалко, – заливаясь горючими слезами, с трудом произношу я.
– Меня бы кто так пожалел, – хмыкнул Ремек.
– Не поняла, – даже плакать перестала от возмущения.
– Это не просто конь, Шали, он особой, магической породы.
