Более того, в городе, оказывается, находилась Николаевская академия Генерального штаба, эвакуированная из Петрограда! Это около пятисот офицеров! Где они все были? Не знали? Это смешно! Даже в окрестных деревнях знали, что в городе находится царская семья. А уж в самом Екатеринбурге про дом Ипатьева не знали только дураки. С мая по июль было достаточно времени, чтобы подготовить наш побег, но увы… – Великая княжна горько усмехнулась. – Господа офицеры, видимо, были заняты чем-то другим.
– Значит, была реальная возможность вас освободить? – вздохнул Деллинсгаузен.
– А вы у него спросите, ему виднее, была или не была. – Великая княжна указала на Николая. – Он же нас охранял.
– То есть как? – опешил капитан.
– А вот так, – рассмеялась великая княжна, – и охрана нам сочувствовала! Во всяком случае, как минимум один человек оказал бы вам всяческое содействие. Оказали бы, Николай Петрович?
– Оказал бы, – сердито буркнул Николай, – только капитан Деллинсгаузен пришел, чтобы обсудить вопросы вашей безопасности, а не возможные варианты вашего несостоявшегося освобождения. И вообще, с точки зрения этой самой безопасности, вам не следует просто так, без разрешения, выскакивать в коридор!
Маша обиделась и поджала губы. Повисло неловкое молчание.
– Николай Александрович, – Маша преувеличенно ласково обратилась к Деллинсгаузену, – не буду вам мешать, обсудите вопросы моей охраны с господином Мезенцевым. Я ему всецело доверяю, хотя порой он бывает несносен!
Хлопнув дверью, она скрылась в номере, и мужчины остались одни.
– Где ваши офицеры? – поинтересовался Николай.
– Внизу, в холле.
– Тогда пойдемте. Не будем терять времени.
В холле их ожидали двенадцать офицеров в званиях от поручика до капитана. Николай объяснил им, какой он видит Машину охрану. В общем-то, ничего особо оригинального в его идеях с точки зрения XХI века не было. Но не для начала XX. Окружившие его офицеры внимательно слушали. Николай предложил разделиться на несколько постов по два человека – на площадке второго этажа, на промежуточной площадке и в холле. Еще двое – на улице, остальные – в резерве.
– Зачем пост на улице? – спросил один из офицеров. – Там же казаков полно.
Действительно, на улице перед гостиницей появился казачий разъезд. Видимо, кто-то доложил полковнику Волкову о вчерашних событиях.
Деллинсгаузен понял немой вопрос Николая.
– Это я позвонил Волкову. В общем-то, я и по службе должен был это сделать: он комендант города и обо всех происшествиях должен знать. Он так ругался, – усмехнулся капитан.
– От казаков в таком вопросе толку мало, – сказал Николай, – станичники лямку тянут. Для них это такой же пост, как и любой другой. Вы, господа, другое дело.