Она еще не отошла от шока, испытанного при известии о замужестве Маши, а теперь к этому добавилось еще известие, что Николай – большевик. С ума сойти можно! Но даже не это было главное. Простой рабочий обсуждал с великой княжной вопросы государственной политики, рассуждал о том, как ей вести себя в той или иной ситуации. Александра Александровна отказывалась что-либо понимать!
То, что Маша «плавала» в этих вопросах, ее не удивляло. Откуда ей было набраться опыта-то? Машины попытки объяснить некоторые свои знания беседами с отцом Александра Александровна встречала со скрытой усмешкой. На кого-то они производили впечатление, но только не на нее, делившую с царской семьей арест и в Царском Селе, и в Тобольске. Никаких особых бесед на политические темы покойный государь со своими дочерьми не вел.
Конечно, Маша многое могла узнать за то время, что провела в лесу, но при условии, что беседы с ней вел опытный политик или как минимум человек образованный и сведущий в этих вопросах. Ни тем ни другим, по ее разумению, Николай не был. Тем более она была потрясена и растеряна последним услышанным (а определения «подслушанным» она старательно в мыслях избегала) разговором. Она должна знать, чем живет ее девочка, и вовремя помочь.
То, что все это только во благо Маши и ради нее, успокаивало ее совесть. Но примирение с совестью не давало ответа на главный вопрос: кто такой Николай? То, что он не тот человек, за которого себя выдает, становилось для Александры Александровны все более очевидным.
XVI
Утром Николай вместе с Деллинсгаузеном обошел все офицерские посты внутри гостиницы и вне ее и остался доволен: офицеры действительно взялись за дело всерьез. Порадовали его и казачьи разъезды, которые постоянно находились поблизости от гостиницы.
Уже возвращаясь в свой номер, Николай услышал сзади шаги. Он обернулся – по коридору шли три человека в темно-зеленой казачьей форме. Правда, у двоих лампасы на шароварах были красными, а у одного – желтыми. Причем шаровары, что было необычно для Николая, у всех троих были навыпуск. Двоих он узнал – полковник Иванов-Ринов и есаул Красильников. Третий, высокий и худощавый, был ему неизвестен.
– Ее императорское высочество у себя? – обратился к нему Иванов.
– Так точно, ваше высокоблагородие! – автоматически вытянулся Николай.
– Полно, – Иванов похлопал его по плечу, – вы же не на службе! Вот, Прокопий Петрович, этому человеку великая княжна обязана жизнью.
Худощавый полковник внимательно посмотрел Николаю в лицо и протянул ему руку.
– Мы все вам обязаны, – произнес он."
"Великая княжна встретила казаков в «кабинете», стоя у стола.