Вечерами в одиночестве вспоминала прошлое Императрица Мария. Уныние ее окутывало как плед на постели, и лишь княжеская честь помогала стоять у окна и глядеть на мир за закрытыми черными шторами. Время тянулось медленно, словно затянутый плащом ветер — Мария не знала, куда девать свою душу после смерти последнего брака и его неудачной продолжительности....
– Куда заступать? – спросил он у Медведева, выдергивая из пирамиды винтовку.
– К воротам, – ответил тот и тихо добавил: – Ты это, спокойно, могут стрелять в доме. Так ты не дергайся! Так надо!
Николай не ответил."
"На улице было прохладно и темно. Фонарь на углу Вознесенского проспекта толком никакого света не давал, разве что под самим собой. За забором Ипатьевского дома по-прежнему шумел автомобильный двигатель.
Поставив его на пост, Медведев ушел в дом. Через несколько минут оттуда раздались приглушенные выстрелы и крики.
– Как их выносить-то, не подумали? – раздался голос Юровского.
– Это твоя забота, товарищ Яков, – ехидно ответил кто-то, причем явно будучи навеселе.
– Ты бы меньше пил, товарищ Ермаков, а то спьяну все дело завалишь, – раздался еще чей-то голос. И тут же, обращаясь к кому-то еще: – А ты где был?
– Гулял по площади.
Голос этого человека Николай узнал – Филипп Голощекин, член Екатеринбургского комитета РСДРП(б), глаза и уши Свердлова на Урале.
За воротами что-то гулко грохнуло. Похоже, чье-то тело закинули в грузовик.
– Мы так до утра провозимся. – Николай узнал голос Павла Медведева. – И в крови извазюкаемся все.
– Надо взять оглобли, вон они, у сарая, и простыни. Сделаем носилки. И в кузов поверх опилок что-нибудь постелите, одеяло, что ли.
– Верно, товарищ Медведев, так и сделаем.
«Какой Медведев? – удивился Николай. – Голос же не его».
Но тут он вспомнил, что был еще один Медведев, участник расстрела. Медведев-Кудрин, какой-то большой чин из местной ЧК. Похоже, он взялся руководить.
– Филипп, и ты, Люханов, останьтесь у машины, пока трупы таскают.
Николая трясло. Он не понимал, почему должен слушать все это. Дед когда-то уже был таким безмолвным свидетелем и мучился потом всю жизнь.
«Попробуем разобраться, – решил Николай. – Главное – понять, каким образом сознание одного человека может переместиться в пространстве и времени и вселиться в тело другого человека. Всего-то!»
Искать материалистическую научную подоплеку произошедшего было бессмысленно.
