Вечерами в одиночестве вспоминала прошлое Императрица Мария. Уныние ее окутывало как плед на постели, и лишь княжеская честь помогала стоять у окна и глядеть на мир за закрытыми черными шторами. Время тянулось медленно, словно затянутый плащом ветер — Мария не знала, куда девать свою душу после смерти последнего брака и его неудачной продолжительности....
«Качать маятник», как это делал старший лейтенант Таманцев из книги «В августе сорок четвертого», Николай не стал – такие вещи на людях нужно делать только после длительной подготовки. Он просто с двух рук в быстром темпе разнес в клочья все шесть мишеней. Вернее, лишил их голов. Когда оба пистолета встали на задержку, раздался общий вздох восхищения.
Поменяв обоймы, Николай попросил установить еще шесть мишеней. Теперь он стрелял, меняя позиции: стоя, с колена, после кувырка и в перекате. Поразив пять мишеней пятью выстрелами, оставшиеся шесть пуль он с максимальной скорострельностью в перекате всадил в последнюю мишень, разнеся ее буквально в клочья.
Встав на колено, чтобы поменять магазины, Николай удовлетворенно вздохнул – дедовский навык не подвел – и посмотрел на Машу. Ее глаза сияли: любящая женщина гордилась своим мужем, утершим нос господам офицерам.
– Будете стрелять, Мария Николаевна? – спросил Николай, вставая.
– Буду, – ответила Маша, протягивая руку за пистолетом.
– Не тяжеловат ли? – спросил кто-то из офицеров. – Возьмите лучше наган.
– Или вот браунинг. – Один из офицеров охраны, поручик Брусенцов, протянул ей свой пистолет. – Все легче, чем кольт.
Но Маша отказалась. Она взяла в руку пистолет, оказавшийся не таким уж тяжелым. Николай не проявлял беспокойства, он знал, что Маша сильная, в деда, и легко справится с почти килограммовым пистолетом. Он показал ей, как левой рукой нужно придерживать оружие снизу, чем вызвал удивление окружающих – так здесь еще не стреляли.
Первым выстрелом Маша промазала. Промазав вторым, она вопросительно посмотрела на Николая.
– Ты неправильно целишься. – Увлекшись, он перешел на «ты». Сама Маша этого даже не заметила, но многие офицеры обратили внимание и хотели было возмутиться такой дерзостью, но Деллинсгаузен остановил их.
– Ему можно, – спокойно сказал он.
– Почему неправильно, – удивилась Маша, – ведь надо совместить эти штучки.
– Эти штучки, – улыбнулся Николай, – называются «целик» и «мушка».
– Но так я не попаду, – удивилась Маша.
– Куда?
– В яблочко!
– А зачем тебе попадать в яблочко? Ты попади в мишень, этого будет достаточно!
Офицеры, окружавшие их, внимательно слушали объяснения Николая. Похоже, такой способ стрельбы был для них в новинку.
