"
"– Говори, Мезенцев, не стесняйся, – сказал Болдырев, – тут более чем представительная компания для ознакомления с секретными сведениями. Вот, изволишь ли видеть, генерал Иванов-Ринов, командующий Сибирской армией, генерал Дитерихс, начальник штаба Западного фронта, полковник Сахаров, начальник моего штаба, генерал Гайда, командующий Екатеринбургской группой войск, вице-адмирал Колчак и контр-адмирал Тимирев. Так что говори, мы тебя слушаем.
Николай кивнул и молча сделал шаг в сторону. Маша вышла вперед, медленно развязывая серый деревенский пуховой платок.
– Собственно говоря, господа, секретное сообщение – это я.
С этими словами она стащила платок, открывая глазам присутствующих свою стриженую голову. Волосы за три месяца отросли сантиметров на шесть, но, от природы мягкие и вьющиеся, легко поддавались причесыванию. Сейчас же они были растрепаны, и Маша больше походила бы на взъерошенного мальчишку, если бы не ее красивая шея с гордо посаженной головой.
Теперь все взгляды устремились на нее. Мужчины, забыв о секретах, растерянно рассматривали Машу. Гайда так и вовсе приоткрыл рот. Николай обратил внимание, как побледнел и подался вперед Тимирев, как хмурится Дитерихс.
Маша обвела глазами присутствующих.
– Дело в том, господа, что я – великая княжна Мария Николаевна.
«Гоголь, – подумал Николай, – немая сцена! К нам едет ревизор!»
Первым опомнился Сахаров.
– Мадемуазель, – он закашлялся, – вы сделали очень серьезное заявление. Но есть ли у вас какие-либо документы, подтверждающие ваши слова?
– Нет, – спокойно ответила Маша, – какие у меня могут быть документы, если меня вынули из могилы?
– Ты же служил на «Штандарте»… – Колчак повернулся к Тимиреву.
– Да, но давно, – растерянно ответил тот. – Великой княжне тогда было одиннадцать лет. Похожа, не спорю, но я не могу утверждать наверное. Тем более эта прическа!
– А я вас помню, Сергей Николаевич, – улыбнулась Маша, – вы были, кажется, старшим офицером. Помните, как «Штандарт» сел на мель в финских шхерах? Мне было девять лет, но я все запомнила – еще бы, настоящее кораблекрушение! Все суетились, бегали туда-сюда, а вы так ругались… – Маша, видимо, вспомнив те события, широко улыбнулась. – А потом вы перевезли меня, Анастасию и мама на «Элекен». Как давно это было. – Она опять улыбнулась, но уже совсем печально.
Тимирев из бледного стал пунцовым и полез за носовым платком.
– Господа, – сказал Дитерихс, – никто из нас не может ничего утверждать наверное. Извините, мадемуазель, но с членами семьи государя мы в основном знакомы только по фотографиям. Опознать вас может только человек, видевший вас относительно недавно, но это требует времени.