Так что бахнут по нам, Мария, бахнут, со всей ненавистью как по врагам Государя и русского народа… А этот Новиков, жених Ольги, которого его люди провозгласили самовластным Цусимским князем? Ты понимаешь, что такого не бывало уже с тысячу лет, если не более? Ты думаешь, что это обычный полковник, сумевший удачно подкатиться к царской дочке? Не-е-е-ет!!! Это дикий конунг викингов, сбривший бороду и напяливший на себя полковничий мундир, храбрый до безумия, свирепый и безжалостный.
Ради победы он готов на все, на любые жертвы, на кровь, на ярость и огонь, и его люди души в нем не чают, причем все – от подчиненных прямо ему командиров батальонов до нижних чинов, которые уважительно зовут его батей. Да и не армейская бригада это вовсе, а дружина, в которой даже нижние чины готовы отдать за своего князя жизнь и саму душу. И как только этой страшненькой дурочке[37] повезло найти такого мужа, который ради нее разнесет любые преграды? И детки у них пойдут не то что у нас с тобой – злые, да зубастые… Не так ли, пока еще господин подпоручик гвардии, вы же сами все видели своими глазами?
– Так точно, Ваше императорское высочество, – ответил фон Мекк, – видел.
И скажу вам, что врагу не пожелаю встретиться с этими дьяволами на поле брани. Но страшнее всего сам их этот Цусимский князь – смотрит, будто как гниду раздавить хочет… А быдлу он, должно быть, нравится: обликом светел, суров, но справедлив.
Извините, ваше императорское высочество, но я пас, лучше взводом на Кушке командовать, чем быть истыканным штыками…
– Слышала, Мария? – с сарказмом произнес Великий князь Владимир, – дело проиграно, и крысы уже бегут с корабля. Никто не хочет класть голову за твои неуместные амбиции. Думаю, пройдет совсем немного времени – и от сторонников устроенного тобой заговора останутся лишь воспоминания.
А нас с тобой – того, на вечную каторгу, и Кира с Бобом тоже. Надеюсь, хоть Андрей спрячется под юбкой у любезной Малечки, тем более что сегодня с утра я его здесь во дворце не наблюдаю. Зато твой любезный мистер Роджерс, как и его начальник мистер Гардинг, точно останутся в стороне от этого разгрома и палец о палец не ударят, когда нас с тобой повезут на каторгу или потащат на плаху.
