Но однажды я услышала из уст своего кавалера:"
"«Алла, вы одновременно и похожи и не похожи на мою покойную жену… Имея все достоинства, что были свойственны ей, вы в то же время лишены того, что мешало ей существовать свободно и легко. Признаюсь, поначалу, когда еще велика была моя скорбь, я часто пытался увидеть в вас некое новое воплощение моей любимой Аликс, но потом это прошло. Раз за разом я открывал для себя вашу личность – бесконечно интересную и привлекательную для меня. Теперь ваше сходство с моей почившей супругой уже не является для меня значимым фактором, это уже не волнует меня столь сильно, как было ранее; напротив, я нахожу в вашей внешности все больше прелести и очарования, которые свойственны именно вам… Собственно, глядя на вас, Алла, я уже не пытаюсь найти в вас черты другой… Я просто любуюсь вами, как прекрасной, неповторимой, дорогой моему сердцу женщиной, с которой я хотел бы провести отпущенные мне годы.
Да, любуюсь, и всякий раз преклоняюсь перед милостью Господней, что привела вас ко мне, словно долгожданную награду и утешение… Я понимаю теперь, что это внешнее сходство должно было привлечь мое внимание к вам.
В противном случае я и не заметил бы вас, ведь я был уверен, что прелести светской жизни для меня остались в прошлом, и собирался уйти в монастырь».
После того как я ответила на предложение руки и сердца согласием, Николай стал со мной еще более нежным и внимательным. Очень часто мы проводили время все вместе – я, он и его дочери.
Я уже не мыслила своей жизни без них, своих самых дорогих людей, а особенно привязалась к маленькой, плотной как колобок, трехлетней Анастасии. Это были дети, которые только что потеряли свою мать, и я отдавала им весь нерастраченный жар моего сердца, предназначенный природой для еще не рожденных мною детей, и девочки отвечали мне взаимностью. Видя такое согласие в дорогих ему людях, радовался и сам Николай, который в тот момент был не царем-императором и не хозяином земли русской, а любящим отцом и галантным кавалером…
Тем временем подходил срок осуществления спланированной Одинцовым и прочими нашими ребятами операции «Рокировка» по замене Николая на троне его сестрой Ольгой.
По мере приближения этого дня он становился чуть более нервным, чем прежде, и я понимала его волнение. Еще бы – ведь он должен был стать первым российским императором, уходящим «со сцены» в расцвете лет, вполне живым и здоровым.
