– У европейской цивилизации лицо ничуть не лучше, – ответил Одинцов, – только оно прикрыто толстым слоем штукатурки, поверх которой талантливый художник нарисовал нечто подобное добродушной мордочке мишки Тедди. А что там на самом деле, вы знаете не хуже меня… Японцы тихо стоят в сторонке и плачут горючими слезами."
"– Так, товарищи, – вступил в разговор полковник Новиков, – давайте по порядку. Во-первых, надо начать с того, что, как мне говорила одна знакомая антрополог, первыми поселенцами на японских островах были дочеловеческие высшие приматы, скорее всего, один из подвидов хомо гейдельбергус.
Эти ребята, достаточно умные, чтобы считаться без пяти минут людьми, при этом не имели никаких моральных ограничений и жрали друг друга за милую душу. Среди японцев нередко встречаются люди с крупными зубами, между которыми имеются видимые промежутки. Так вот – это видовой признак как раз этой разновидности почтичеловеков. Потом, много-много тысяч лет спустя, но относительно недавно по нашему времени, на японские острова пришли обычные люди, причем частью из Европы, а частью из Азии, и перемешались с аборигенами.
Все хорошо; но людоедские гены остались в популяции. Поэтому, чтобы общество не погрязло в кровавой вакханалии, основой японской культуры является жесточайший контроль и самоконтроль. Поэтому у них так все зарегламентировано, в том числе и правила ведения боевых действий, так называемый кодекс Бусидо. Ведь и воевали-то японцы по большей части между собой.
Обжегшись на молоке, они теперь дуют на воду. Но это работает только внутри своего социума. А когда начинается, с позволения сказать, внешняя война, с неяпонцами, некоторые их генералы не от большого ума начинают выпускать на волю кровавых демонов, снимая со своих солдат вековые запреты. Поэтому в таких случаях бить по рукам требуется японское начальство, объясняя, что всегда и везде правила должны быть одними и теми же, и что за любое злодеяние последует жесточайшая расправа.
Альтернатива всему этому, если смотреть правде в глаза – это тотальное истребление всего населения японских островов; и чем мы после этого будем лучше тех же японцев или американцев, почти под корень вырезавших своих индейцев?
– И вы, Александр Владимирович, считаете, что это возможно – истребить население целой страны? – с каким-то извращенным интересом спросил Великий князь Александр Михайлович.
