— Ну, надо же, — засмеялся старик, — обычно он не появляется при посторонних, значит, почувствовал, что тебе можно доверять.
— Кто, «он»? — спросила, уже ничего не понимая.
— Чудная она какая-то, — раздалось из пустого угла, отчего я подскочила на месте. — Вот ты, лорд, тащишь в дом непонятно кого, а мне забот прибавляется: уборки в два раза больше теперь. То давеча собаченцию приволок, теперь вот эту. Хорошо хоть блох у неё нет, в отличие от той, я уже проверил. Следи да следи, за тобой, всё время. Если бы не я, давно бы превратил дом в свалку.
Из пустого угла, невидимое «нечто», прошлёпало к камину, где стояло небольшое кресло, которое я наивно приняла, сперва, за подставку для ног. Креслице заскрипело, слегка прогнувшись, и оттуда, внезапно, раздался раскатистый храп.
— Лорд Саруш, может, объясните? — спросила я, кивнув в сторону храпящей мебели.
— Друг любезный, — обращение было точно не ко мне, — негоже «играть девочке на нервах». Если захотел объявиться, то давай уже окончательно. А то получается как-то не очень гостеприимно — не по-хозяйски.
Храп тут же прекратился. Похоже, кое-кто разыгрывал представление.
— Не по-хозяйски? — раздался обиженный голос. — Хоть бы раз спросил — готов ли я к гостям? А вдруг я не умыт — не причёсан, а вдруг не успел, как следует, прибрать в доме? Эх, какое столетие вот так живу — ни здрасте, ни до свидания. Стараюсь — стараюсь, а даже «спасибо» не слышал.
— Эк тебя прорвало! — удивился старый лорд. — Ну, извини, если я в чём-то перед тобой виноват и спасибо, за то, что содержишь дом в такой идеальной чистоте.
— Ладно, чего уж там, — голос был явно доволен, — так и быть, покажусь. Только, чур, руками не трогать, а то знаю я вас, девиц неразумных: дай вам волю — затискаете, и поминай, как звали.
В креслице раздался хлопок и на месте пустоты появился мохнатый человечек, ростом не больше локтя. Коричневая шёрстка покрывала всё тело, включая лицо, и лишь босые ступни были открытыми. Чёрные, озорные глазки — пуговки блестели, с любопытством ожидая реакции, нос картошкой всё время к чему-то принюхивался, забавно морщась. Розовые ушки — на макушке, слегка подрагивали, ловя каждый шорох.
— Лия, разреши тебе представить — домоворус престантус, или проще — домовой, — указав на мохнатика, произнёс ректор, отчего тот важно приосанился, — очень редкое существо, обладающее своеобразной и притом, достаточно сильной, магией.