Мария растерянно посмотрела на Меншикова, ничем не показывающего дискомфорт.
— Время обеда, — произнес юноша. — Я провожу тебя.
Боярышня кивнула, и пара медленным шагом пошла к столовой. Максим заговорил не сразу. В какой-то момент Марии даже показалось, что они так и дойдут в тишине до столовой, но Меншиков все же начал диалог:
— У нас проблема, — объявил он. — И эту проблему надо решать.
— Разорвем помолвку — проблема решится сама собой, — ощетинилась Нарышкина.
— Ты знаешь, что это невозможно. Но ты готова влезть в любую авантюру в попытках этого добиться.
— И буду продолжать! — упрямо произнесла Мария.
— Ты не просто рискуешь своей репутацией, — заметил в ответ Максим. — Ты подставляешь своих друзей.
Девушка упрямо поджала губы, а юноша взъерошил волосы, выдавая этим все свое волнение.
— И ты даже не дала мне шанса, — наконец произнес он то главное, что так давно собирался сказать.
Теперь Мария ответила не сразу. Ей не хотелось говорить с этим человеком. Ей не хотелось ничего с ним обсуждать. Головой она понимала, что Максим в чем-то прав. Но ее юный мятежный дух требовал бунта.
— Зачем это тебе? — наконец произнесла она, когда до столовой оставалась пара шагов.
Меншиков усмехнулся уголком рта, остановившись прямо перед стеклянными дверьми. Юноша посмотрел ей в глаза, и взгляд этот, серьезный и спокойный, поразил боярышню.
— Просто дай мне шанс, Мария. Я сделаю все, чтобы ты не пожалела об этом.
И не дождавшись ответа, Максим развернулся и ушел в сторону учебных корпусов.
Нарышкина же, захваченная врасплох этой погодой и этой беседой, в глубокой задумчивости пошла в столовую. Привычно найдя взглядом стол с друзьями, она шла к ним, погруженная в свои мысли.
Из размышлений Нарышкину вырвал голос подруги. Дарья Демидова с нескрываемым удивлением спросила:
— Мария, а чей это пиджак?
Ефим Константинович Панов, околовсяческий помощник Нарышкина, назначил мне встречу в офисе.
Офис Виктора Сергеевича занимал целое пятиэтажное здание на набережной Москвы-реки. За красивым кованым забором стоял не менее красивый пафосный домик, отчаянно косивший под историческую ценность. Но все-таки что-то выдавало попытку обмана: то ли слишком большие дверные и оконные проемы, то ли слишком чистенький фасад, то ли высота потолков. В общем, здание явно было новеньким и хрустящим.
На проходной на меня смотрели с любопытством, но долго не мурыжили, и спустя четверть часа милая улыбчивая девушка участливо спрашивала, буду ли я чай или кофе, пока Ефим Константинович заканчивает важный разговор.
— Итак, Александр, — произнес Панов, когда мы с ним уселись в переговорной, вооружившись кофейником и папкой с бумагами. — Здесь проект договора, с которым вам следует ознакомиться.