Империй. Люструм. Диктатор — читать онлайн бесплатно полностью

Долабелла холодно ответил:

— Надеюсь, сегодня ты не скажешь ничего такого, что поставит под угрозу нашу дружбу: я примирился с Антонием, и любые нападки на него буду считать нападками на самого себя. Напоминаю также, что предложил тебе легатство в Сирии.

— Да, хотя я бы предпочел вернуть приданое моей дорогой Туллии, если тебя не затруднит, — отозвался оратор. — А что до Сирии — мой юный друг, мне следует поспешить туда, иначе Кассий может оказаться в Антиохии раньше тебя.

Публий Корнелий сердито уставился на него.

— Вижу, ты отбросил свою обычную приветливость. Очень хорошо, но будь осторожен, старик. Теперь тебе придется труднее.

Он зашагал прочь. Цицерон с удовлетворением смотрел, как он уходит.

— Я давно хотел сказать ему это!

Мне подумалось, что он похож на Цезаря, заставляющего свою лошадь пятиться перед битвой: или он победит, или умрет на месте."

"Именно в храме Конкордии Цицерон-консул много лет назад собирал сенат, чтобы назначить кару для заговорщиков Катилины; отсюда он повел их на смерть в Карцер.

С тех пор я не входил в храм и теперь чувствовал тягостное присутствие многочисленных призраков. Но Цицерон был, похоже, невосприимчив к таким воспоминаниям. Он сидел на передней скамье между Пизоном и Исавриком и терпеливо ожидал, когда Долабелла вызовет его, что тот и сделал, но так поздно, как только мог, и с оскорбительной небрежностью.

Цицерон начал тихо, в своей обычной манере:

— Прежде чем говорить о положении государства, я в немногих словах посетую на вчерашний несправедливый поступок Марка Антония.

По какой же причине вчера в таких грубых выражениях требовали моего прихода в сенат? Разве я один отсутствовал? Или вы не бывали часто в неполном сборе? Или обсуждалось такое важное дело, что даже заболевших надо было нести в сенат? Ганнибал, видимо, стоял у ворот или же о мире с Пирром шло дело? Кто когда-либо принуждал сенатора к явке, угрожая разрушить его дом? Или вы, отцы-сенаторы, думаете, что я стал бы голосовать за то, с чем нехотя согласились вы: чтобы в государстве были введены кощунственные обряды — молебствия умершему? Допустим, дело шло бы о старшем Бруте, который и сам избавил государство от царской власти, и свой род продолжил чуть ли не на пятьсот лет, чтобы в нем было проявлено такое же мужество и было совершено подобное же деяние…[149]

Все задохнулись.

К старости голосам мужчин положено слабеть — но это не относилось к голосу Цицерона в тот день.