Автор
В этой проникновенной исторической повести "Империй. Люструм. Диктатор", читатель отправляется во времена великих империй и борьбы за власть. Герой — лицо из народа, взлетевшее с нищеты до вершины деспотии, описывает неизведанные тропы политической силы и сложности человеческих взаимодействий в эпохи величия....
Потом, что было крайне необычно, трибуны пригласили именно Цицерона, а не действующего магистрата выйти на форум и доложить о решении сената.
Перед тем как мы отправились на встречу с Октавианом, Цицерон сказал нам, что власть в Риме лежит в пыли и ожидает, чтобы кто-нибудь ее поднял. Именно это он и сделал в тот день. Цицерон взобрался на ростру — сенаторы наблюдали за ним — и повернулся лицом к тысячам граждан.
— Это невероятное скопление народа, римляне, — взревел он, — самое многочисленное, какое я могу припомнить, вдохновляет меня на то, чтобы защищать республику, и дает надежду на возвращение ее былой славы! Могу сказать вам, что сенат только что поблагодарил Гая Цезаря, который охранял и охраняет государство и вашу свободу!
Пронеслась могучая волна рукоплесканий.
— Я предлагаю, — прокричал Цицерон, силясь, чтобы его услышали, — я предлагаю вам, римляне, поприветствовать этого благороднейшего молодого человека, рукоплеща ему как можно жарче! Божественные и бессмертные почести причитаются ему за божественные и бессмертные услуги! Вы сражаетесь, римляне, против врага, с которым невозможно мирное соглашение.
С этими словами оратор сделал шаг назад, давая понять, что речь закончена.
Распознав свою скоропись, я записал обе речи, и писцы вновь стали работать сообща — каждый копировал какую-либо часть. Речи были вывешены на форуме и отправлены Бруту, Кассию, Дециму и другим выдающимся защитникам республики. Само собой, список получил и Октавиан, который сразу же прочитал речь и ответил в течение недели:
От Гая Цезаря его другу и наставнику Марку Цицерону — привет.
"Твоя последняя филиппика доставила мне огромное наслаждение. «Непорочный»… «Скромный»… «Чистый»… «Божественные услуги»… У меня горят уши! Нет, вправду, не стоит преувеличивать, ведь я могу только разочаровать тебя! Мне бы очень хотелось поговорить с тобой о тонкостях ораторского искусства — я знаю, сколь многому могу у тебя научиться и в этом деле, и в других.
