Она чувствовала, что дальше сидеть здесь нельзя. Если илки убили всех, кто попался им на глаза, то теперь начнут обшаривать все укромные уголки. Возможно, просто учуют ее.
Нужно выбираться отсюда и бежать. Осторожно вылезти наружу и как можно быстрее бежать вглубь полей, моля богов, чтобы не нарваться на сородичей илков. Легко сказать – бежать. Элида шевельнула ногами, и в них впились сотни крошечных иголочек. И как она побежит со своей хромой ногой?
Она снова прислушалась, моля Аннеит, чтобы отвела внимание илков от этой повозки.
Вокруг – тишина. Ни единого звука.
Уходить надо сейчас, под покровом темноты.
Нет, она не позволит страху отравлять ей кровь. Она пережила Морат, пережила недели одинокого блуждания в лесу. Переживет и это. Должна пережить. И пусть она будет прачкой и посудомойкой у своей королевы – такая жизнь несравненно лучше, чем ее нынешняя. Главное – дотянуть до той жизни."
"Элида расправила саднящие плечи и осторожно приподняла дверцу, сдвинув коврик. Повозка внутри была пуста. Темнота показалась ей такой манящей. Факелы еще горели, но туда она не пойдет. Отправится прямо в поле, это совсем недалеко – каких-нибудь десять локтей.
Дверца скрипнула. Элида замерла, потом стала выбираться наружу. Новое препятствие: подол ее платья зацепился за что-то внутри ящика. Стиснув зубы, Элида дернула со всей силой. Платье держало ее, как в капкане. «Аннеит, помоги мне».
– А что бы ты сейчас делала, если вместо меня здесь оказался илк? – послышался знакомый мужской голос.
Элида чуть не заревела от облегчения. Кое-как повернувшись, она увидела Лоркана. Весь забрызганный черной кровью, он сидел на скамейке позади кучерского места, вытянув ноги. Рядом валялись его меч и боевой топор, тоже черные от крови. Лоркан лениво жевал пшеничный стебель, скользя глазами по полотняным стенкам повозки.
– На твоем месте я бы прежде всего сделал вот что, – продолжал Лоркан, по-прежнему не глядя на нее. – Снял бы это дурацкое платье и запихнул подальше. В нем можно только спотыкаться на каждом шагу. И потом, красный цвет делает тебя заметной даже в темноте.
Элида снова дернулась. Ткань с треском поддалась. Сунув руку, она нащупала сучок, за который и зацепился ее балаганный наряд.
– А потом, – продолжал Лоркан, даже не потрудившись стереть с лица чужую кровь, – не мешало бы рассказать мне правду. Ты знала, что эти твари илки порою бывают очень разговорчивыми? Им очень хотелось добраться до тебя, и потому они рассказали мне кое-что очень интересное.
Наконец он повернулся к ней. В темных глазах не было ничего, кроме злости.
– Получается, до сих пор ты кормила меня байками… Элида?
У нее округлились глаза. Даже сквозь густой слой румян было видно, насколько она бледна. Платок с бусами и бубенчиками где-то потерялся.