Те времена давно прошли.
Рован оскалил зубы, шумно вздохнул. Его гнев теперь был направлен внутрь.
– Раньше чем ты назовешь меня фэйским придурком с обостренным чувством собственности, хочу извиниться перед тобой и сказать, что мне было очень трудно удержаться.
– Рован.
Он замер. Аэлина подошла к нему вплотную. Каждый шаг казался ей ответом на вопрос, который она задавала с давних, очень давних пор.
– Ты ведь не человек. Я и не жду, что ты изменишься.
Эти слова заставили его отпрянуть. Но Аэлина приложила ладонь к его груди. Сердце Рована все еще громко стучало.
– Ты меня не так понял. Не имеет значения, кто ты: фэец, человек, валг или вендалинский оборотень. Ты такой, какой есть. А я хочу… точнее, мне нужен тот, кто не извиняется за это. За свою природу. Раньше ты никогда этого не делал.
Аэлина наклонилась, поцеловав его возле сердца:
– Не меняй своих привычек. Порою ты меня сильно злишь этими фэйскими собственническими притязаниями, но… я слышала твой голос. Он меня разбудил. Он вывел меня из того… места.
Рован наклонился, прижавшись лбом к ее лбу:
– Жаль, что я так мало могу тебе предложить. И во время этой войны, и после нее.
Аэлина обвила руками его талию:
– Ты предлагаешь мне больше, чем я отваживалась надеяться.
Рован попытался возразить, но она сказала:
– Сначала Дарро, потом Рульф сказали мне, что ради победы в войне я должна выйти замуж по расчету. Иными словами, продать свою руку за армию. Но я сделаю прямо противоположное.
– Очень на тебя похоже, – усмехнулся Рован. – Но если Террасену понадобится…"
"– Послушай меня. – Аэлина отодвинулась, разглядывая суровые черты его лица. – Время поджимает. Брак с иноземным королем, все эти церемонии, расстояния… На подготовку и отправку армии понадобились бы месяцы… У нас такого времени нет. Мы живем сегодняшним днем. В лучшем случае, парой ближайших недель. Мне совсем не нужен муж, который еще начнет обижаться и отстаивать свое первенство или которого мне придется для его же безопасности запереть в укромное местечко. Я уж не говорю про труса, готового убежать сломя голову, когда я проснусь вся в языках пламени.
Аэлина поцеловала узоры татуировки на груди Рована. Ее губы подрагивали в такт биению его сильного сердца.
– Вот что мне нужно, Рован. И больше ничего.
Рован громко выдохнул, обдав жаром ее щеку. Рука потянулась к ее волосам, опустившись к спине и ниже.
– Двор, способный изменить мир.
Аэлина поцеловала уголок его рта:
– Мы найдем выход. Вместе.
Она повторила слова, которые когда-то говорил ей Рован. Слова, начавшие врачевание ее истерзанного сердца. И его тоже.
– Я тебе…
– Нет. – Палец Рована кружил по ее щеке. – Ты не сделала мне больно. И ничем не обидела.
Тяжесть, сжимавшая ей грудь, уходила. Рован подхватил ее на руки.