Обрывать свою жизнь, зная, что она могла бы продолжаться сотни лет.
– Согласна. Радости мало. Чтобы совершить Выплеск, Железнозубая ведьма вначале взывает к Тьме и обещает отдать ей жизнь. Тьма откликается, наполняет ведьму силой. Потом эта сила выплескивается черной волной. Говорят, это проявление наших черных душ.
– Ты видела Выплеск?
– Только однажды. Молодой ведьме очень хотелось славы, но не хватало боевых качеств. И тогда она со страху совершила Выплеск, причем неумело. Погубила не только крошанок, с которыми мы воевали, но и половину отряда Железнозубых.
Крошанки. Манона чуть не поперхнулась этим словом. Ее соплеменницы.
Нет. Они – не ее соплеменницы. Что бы там ни говорила бабушка, она – Черноклювая.
– А против нас Железнозубые могут применить Выплеск?
– Если это шабаши низшего уровня, да. Старшие шабаши расчетливее и не торопятся прощаться с жизнью. К тому же они опытнее и предпочитают сражаться. Но шабаши помоложе и послабее могут и пожертвовать жизнью. Либо со страху, либо ради славы.
– Самоубийство одних ради убийства других.
– Это война. А война – узаконенное убийство, на какой бы стороне ты ни находился.
Увидев, что лицо Дорина помрачнело от гнева, Манона спросила:
– Ты когда-нибудь убивал людей?
Дорин открыл было рот, чтобы сказать «нет», но огонь над его пальцами погас.
Убивал. И происходило это, когда в нем поселился валгский демон, догадалась ведьма. Похоже, что убийства совершались часто и не самым чистым образом.
– Когда снова увидишь валгов, вспомни, чтó они заставляли тебя делать, – сказала Манона.
– Такое ни за что не забыть, ведьмочка.
Дорин встал, собираясь уйти.
– Кандалы натерли мне кожу, – призналась Манона. – Прояви хоть немного милосердия.
Дорин остановился. Манона подняла руки, показав ему цепи:
– Слово даю: я никому не причиню зла.
– Я здесь ничего не решаю. Раз ты окончательно пришла в себя, поговори с Аэлиной. Она все время пыталась что-то узнать у тебя. Ответь на ее вопросы, и она отнесется к тебе благосклоннее.
Манона совсем не помнила вопросов, которые задавала ей Аэлина. Ни одного.
– Знаешь, короленок, чем дольше я торчу в этой дыре, тем сильнее меня тянет устроить после освобождения какую-нибудь глупость. Я так давно не подставляла лицо ветру. Помоги мне хотя бы в этом.
– В каюте есть окошко. Встань к нему.
Манону несколько удивила эта мужская властность в голосе Дорина и его поза. Он стоял, горделиво развернув плечи.
– А если бы я спала, ты бы глазел на меня? – вкрадчиво спросила она.
– Тебе бы это не понравилось?
В вопросе Дорина сквозило холодное изумление.
То ли из-за сильной кровопотери, или по причине долгого лежания в тесной каюте, Манона повела себя несколько безрассудно, если не сказать, глупо.