Автор
В Империи бурь каждый день открывает новые страницы истории — от загадочных исчезновений до тайных любовей и глубоких предательств. Атмосфера книги напоминает чернила ручного пера, каждое слово окутано мистикой прошлого и загадочным будущем.
Значит, Аэлина не ошиблась, рассказывая ему о волосах бывшей подруги.
– Несколько месяцев назад, когда я была по горло занята своими королевскими делами, получаю вдруг нежданно-негаданно весточку от Аэлины. Прямо из Рафтхола. Поняла я: неспроста она занялась поединками в ямах.
Ансель насладилась произведенным впечатлением и с усмешкой продолжала:
– И еще я поняла: надо готовиться. Отправлять мою армию к Анаскаульским горам.
У Эдиона перехватило дыхание. Рован был старше и опытнее. Он привык к любым неожиданностям, как и его бывшие соратники.
Ансель торжествующе улыбалась:
– Половина моих солдат сейчас на марше. Готовы соединиться с армией Террасена. Родины моей подруги Селены Сардотин, которая не забывала о Террасене даже в Красной пустыне. Всякий раз, когда мы видели звезды, она смотрела на северный край неба, отыскивая там свое любимое созвездие. Как же я могла не помочь ей отстоять родное королевство, о котором она помнила даже там?.
Эдион резко повернулся к Аэлине. С волос полетели брызги морской воды, попавшие туда, пока они плыли с берега на корабль.
– Твои послания из Илиума…
Аэлина лениво отмахнулась:
– Дай Ансель договорить.
Ансель подошла к Аэлине и взяла ее под руку. Улыбка королевы Западного края была поистине дьявольской.
– Думаю, все вы знаете властность ее величества. Я не очень люблю, когда мною командуют. Но я выполнила все ее распоряжения. Вместе со второй половиной армии я двинулась на юг. Мы пересекли Белоклычьи горы и очутились в пределах Мелисанды. Тамошняя королева решила, что мы явились предложить ей помощь, и впустила нас через парадные ворота.
Теперь дыхание перехватило и у Рована.
Ансель сунула два пальца в рот и громко свистнула. С ближайшего корабля послышалось ржание и стук копыт. На палубу выскочила астерионская кобыла – настоящий ураган в лошадином теле.
Рован не помнил, когда в последний раз лицо Аэлины светилось такой радостью.
– Касида, – прошептала она.
– Как ты помнишь, я всегда была не прочь пограбить.
