Автор
В Империи бурь каждый день открывает новые страницы истории — от загадочных исчезновений до тайных любовей и глубоких предательств. Атмосфера книги напоминает чернила ручного пера, каждое слово окутано мистикой прошлого и загадочным будущем.
Путь сюда открыт лишь его потомкам… или тем, у кого есть другие Ключи.
Третий Ключ Вэрда Брэннон положил под каменную плиту храмового пола.
А затем Брэннон вошел в расплавленную реку, в пылающее сердце своей возлюбленной. С тех пор никто и никогда не видел Брэннона, Повелителя огня и короля Террасена.
По щекам Аэлины текли слезы. Ее удивляло, что почти невидимое тело способно плакать. Это были слезы по Брэннону, который знал, какую тяжелую ношу приготовила его дочь для потомков. Которого бесило обещание, данное Элианой богам.
Как мог, Брэннон смягчил удар, поскольку отменить обещание не мог. Но он подарил Аэлине шанс на сражение.
«Моя цена безымянна».
– Что все это значит? – прошептала Манона. – Я ничего не понимаю.
А у Аэлины не было слов, которыми она могла бы объяснить ведьме суть увиденного. Даже Рован не понял бы ее.
Рядом с ними вдруг появилась Элиана. Она была ничуть не менее реальна, чем они с Маноной. Элиана смотрела на тускнеющий золотистый свет вокруг храма Мэлы.
– Прости меня, – сказала она, обращаясь к Аэлине.
Появление Элианы насторожило Манону. Ведьма отошла подальше.
– Это был единственный способ, – продолжала Элиана.
Ее глаза были полны неподдельной муки и раскаяния.
– С какой целью ты выбрала именно меня? Осознанно? Или просто решила уберечь столь дорогую тебе династию Гавина?
Аэлина не узнавала собственного голоса. Он звучал хрипло и очень зло.
– Конечно, зачем проливать кровь Хавильяров, когда можно вспомнить старые привычки и выбрать другого? Точнее, другую, кто потащит этот груз.
Элиана вздрогнула.
– Дорин в то время не был готов, а ты была. Этот выбор мы сделали вместе с Нехемией, чтобы ход событий соответствовал замыслу.
– Соответствовал замыслу, – едва слышно повторила Аэлина. – Прежде всего, твоему замыслу. Ты заставила меня разгребать дерьмо, которое когда-то наворотила своим поганым воровством и трусостью?
– Боги хотели моих страданий. Я настрадалась вдоволь и продолжаю страдать.
