Автор
В Империи бурь каждый день открывает новые страницы истории — от загадочных исчезновений до тайных любовей и глубоких предательств. Атмосфера книги напоминает чернила ручного пера, каждое слово окутано мистикой прошлого и загадочным будущем.
Казалось, разорвав с ним узы кровной клятвы, Маэва разорвала ему и все внутри.
– Силой клятвы Маэва приковала нас к месту. Мы ничем не могли помочь Аэлине. Даже Лоркан.
Рован так и не убрал кинжал от горла Лоркана.
Лоркан совершил чудовищный поступок. Немыслимо чудовищный. Но его внутреннее раскаяние не было полным, поскольку Элида не пострадала. И все же…
Аэлина отказалась вслух считать удары. Кэрн со всей силой хлестал ее плетью, но так и не услышал ее счета.
– Где этот проклятый корабль? – спросил Эдион.
Увидев окровавленную рубашку сестры, он выругался, потом поднял Златинец и подолом камзола стал лихорадочно оттирать с ножен пятна крови.
– Корабль исчез, – повторила Элида. – Он просто… растворился.
Рован смотрел на Лоркана. В глазах фэйского принца было столько боли и отчаяния, что Лоркан прошептал:
– Прости. Я виноват.
Рован бросил кинжал, разжал кулак, удерживавший волосы Лоркана, и попятился. Над Гарелем склонился Дорин. Его окружало слабое магическое свечение. Дорин мог исцелить раны на руках Гареля, но был бессилен что-либо сделать с душевной раной Льва.
Манона подошла ближе. Ее окружали ведьмы отряда Тринадцати. Все они принюхивались к крови. Золотоволосая ведьма тихо выругалась.
Манона рассказала всем о тайне Замка. Об Элиане и плате, которую боги потребовали от древней королевы. И об Аэлине.
Потом заговорила Элида. Она прислонилась к Лисандре, хмуро глядящей на кровь. На окровавленную рубашку Лисандра даже зарычала, словно перед нею лежал труп.
Она сообщила Ровану, что его истинной парой была Аэлина, и рассказала горькую, ужасающую правду про Лирию.
Давясь от слез, Элида говорила про порку, маску и железный ящик.
Когда она закончила, все молчали, не решаясь заговорить. Потом Лоркан увидел, как Эдион повернулся к Лисандре и зарычал:
– Ты все знала!
Лисандра даже не вздрогнула:
– Да, знала.
– Да чем ты вообще… – взвился было Эдион, но умолк.
Лисандра стояла с высоко поднятой головой.
– Эдион, мы должны смотреть правде в глаза, – тихо сказал Рован.
