Автор
Вам не повезло: умереть прикоснуться к Империи Греха, запечатленной в бесконечных драках и любовных страстях. Эта книга раскрывает мир безжалостного насилия и тонкой линии между добром и злом. В ней нет спасения, только бессмертные конфликты и сердца, окрепшие в дуэлях....
Как будто его единственная цель — задушить меня до смерти.
Мои легкие горят от недостатка кислорода, и я пытаюсь биться под ним, ногти впиваются в его руку, но это похоже на борьбу муравья с буйволом. Я не могу сдвинуть его ни на сантиметр.
И самое ужасное, что он, кажется, не видит меня.
— Н-нокс... — задыхаюсь я.
Он моргает несколько раз и замирает. Он не отпускает меня, но и не пытается активно задушить до смерти.
Медленно, слишком медленно, золотой блеск просачивается в его глаза, и он отталкивается от меня резким толчком, затем поднимается на ноги и проводит рукой по волосам.
— Блядь!
Я втягиваю носом большое количество воздуха и морщусь от жжения при каждом вдохе и выдохе.
Прежде чем я успеваю сориентироваться, сильные руки хватают меня за плечи и притягивают в сидячее положение. Я смотрю в глаза Нокса, и меня охватывает дикое чувство комфорта.
Мысль о том, что я потеряла его даже на мгновение, наполнила меня проклятым беспокойством.
— Ты в порядке? — он осматривает меня, затем его лицо кривится от боли, когда он сосредотачивается на моей шее.
— Я в порядке.
— Красные следы на твоей шее говорят об обратном.
— Пустяки.
— Это не пустяки. Я только что чуть не задушил тебя.
— Но не задушил.
— Какого хрена ты вообще ко мне прикоснулась? Обычно ты отключаешься до утра.
— Подожди... значит ли это, что это происходит часто?
Он молчит, его острая челюсть напряжена, будто он что-то подавляет.
Подойдя ближе, я кладу свои нетвердые пальцы на его щеки, обхватывая их.
— Что мучает тебя настолько, что тебе постоянно снятся кошмары об этом?
— Почему тебя это должно волновать?
В его тоне нет обвинения.
На самом деле, он звучит немного уязвимо, словно хочет, чтобы меня это волновало, но боится, что не будет.
— Почему не должно? Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Я провожу пальцами по его щекам, и он прижимается к ним.
В последнее время он часто так делает, когда я прикасаюсь к нему, читаю ли я ему фэнтези, смотрим ли мы фильмы или криминальные сериалы.
Мы вошли в мирный ритм, который иногда пугает меня до смерти. Это кажется слишком реальным и слишком непохожим на то, с чего мы начинали.
Сейчас у нас так много ниточек, что я не могу их сосчитать.
— Я в порядке, — говорит он холодно, кажется, больше контролируя себя.
— Очевидно, что нет. Скажи мне, Нокс.
