Автор
Вам не повезло: умереть прикоснуться к Империи Греха, запечатленной в бесконечных драках и любовных страстях. Эта книга раскрывает мир безжалостного насилия и тонкой линии между добром и злом. В ней нет спасения, только бессмертные конфликты и сердца, окрепшие в дуэлях....
Он не спешит надевать на меня одежду и касаться меня в процессе — после того, как он трахнул меня быстро и грубо у двери. Я едва стою на ногах, мои конечности дрожат, а киска все еще пульсирует. Нокс делает это со мной все время. Сила его толчков частенько заставляет меня бредить еще долгое время.
И я рада, что именно он приводит мою одежду в порядок, потому что я едва могу двигаться, не говоря уже о том, чтобы функционировать.
Наконец, он надевает мне на нос очки. Он никогда не трахает меня в них и не разрешает носить их в квартире, но уважает мою потребность оставаться скрытой на публике.
Его губы касаются моих, и я вздрагиваю, сердце колотится в груди.
Это такой легкий контакт, прикосновение губ, даже не поцелуй, определенно не такой грубый и страстный, как перед тем, как он трахает меня.
Но как бы я ни любила его первобытные поцелуи, я пристрастилась к его мягким поцелуям после секса, полностью настроилась на них и не могу насытиться.
Потому что он не обязан дарить их мне, не тогда, когда мы хорошо осведомлены о состоянии наших отношений, но он все равно претендует на мои губы.
Он все еще целует меня, будто не может насытиться.
Будто, как и я, он может чувствовать гораздо больше, чем просто секс.
Я внутренне качаю головой, пытаясь отогнать эту мысль. Если я поймаю себя на этом и обману свой мозг, веря в это, все изменится к худшему.
— Увидимся вечером, — шепчет он со своим чувственно-греховным акцентом и убирает прядь волос за ухо.
— Ты будешь готовить?
— Если хочешь.
— Конечно, хочу."
"Я не очень люблю готовить. До того, как он появился, большинство блюд я брала на вынос или еду, которую можно разогреть, рецепт которой я пыталась найти в Интернете.
Мне не стыдно признать, что он готовит намного лучше меня, и, кажется, ему это тоже нравится.
Он игриво щипает меня за щеку:
— Ты такая принцесса.
— Я не принцесса.
— Ты ненавидишь готовить, убираться и вообще любую работу по дому.
— Не то, чтобы я это ненавижу. Я просто не умею их делать.
— Потому что ты принцесса. — он улыбается. — Но не волнуйся, у тебя есть я.
И с этим он выходит из комнаты, оставляя меня абсолютно беспомощной, растерянной и, возможно, немного легкомысленной, потому что я продолжаю облизывать губы в поисках остатков его вкуса.
Я действительно безнадежна.
Требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться.
