Автор
Вам не повезло: умереть прикоснуться к Империи Греха, запечатленной в бесконечных драках и любовных страстях. Эта книга раскрывает мир безжалостного насилия и тонкой линии между добром и злом. В ней нет спасения, только бессмертные конфликты и сердца, окрепшие в дуэлях....
Если присмотреться, можно почувствовать кровь на пальцах и услышать вопли боли в глубине души.
Это косвенное послание, которое дает каждому понять, что его ждет.
Оно призвано вселить уверенность в каждого союзника Братвы и одновременно устрашить их на случай, если они подумают о предательстве.
И я вижу себя на темной стороне картины, того, кто затенен более светлым цветом и не способен победить.
Я убитый демон, лежащий на земле, сжимающий свою грудь и захлебывающийся кровью.
Мои зловещие мысли обрываются, когда Владимир останавливается перед двойными золотыми дверями столовой, где папа проводит свои встречи с лидерами братства.
На эти встречи меня никогда не пускали.
Мой пульс подскакивает, и любое подобие спокойствия рассыпается на миллион кусочков. Значит ли это, что папа поставит меня перед всеми? Включая Адриана и Кирилла?
Черт. Я надеялась сначала поговорить с Адрианом, потому что, если он узнает, что я не выполнила его приказ, он без колебаний воплотит свою угрозу насчет Нокса в жизнь.
Прежде чем я успеваю задохнуться, Владимир открывает дверь, и я замираю.
Потому что на меня ни с того ни с сего набрасываются объятия.
Теплое, мягкое объятие, которое я знаю с пяти лет, когда она пообещала защищать меня.
Моя двоюродная сестра, внучка дяди, Рай, отступает назад, осматривая меня, словно я солдат, вернувшийся с войны.
На ней бежевый брючный костюм, а волосы убраны в элегантную прическу. Она тоже блондинка, но немного темнее, чем я.
Все в Рай темнее, чем во мне.
— Ты в порядке? Тебя кто-нибудь обидел? Просто назови мне имя, и я лично прослежу, чтобы они кзнали свое место.
Я сдерживаю улыбку от ее чрезмерной заботы. Она всегда действовала как мой щит против этого мира, но, к сожалению, этого никогда не было достаточно.
— Никто не причинил мне вреда, Рай.
Она впервые фокусирует взгляд на моем лице, хмуря брови.
— Тогда, где ты была?
— Она добровольно сбежала, как она упомянула в той жалкой записке, которую написала перед исчезновением.
Апатия в голосе старшего мужчины превращает мою кровь в лед.
Я смотрю через плечо Рай, и мои глаза встречаются с такими же, как у меня.
Те самые глаза, которые я считала безопасными, когда впервые встретила его.
Сергей Соколов.
Несмотря на то, что его глаза показались мне безопасными в тот первый раз, когда мы встретились с ним в парке, я не хотела уходить с ним, потому что это означало бросить маму.
