Автор
Вам не повезло: умереть прикоснуться к Империи Греха, запечатленной в бесконечных драках и любовных страстях. Эта книга раскрывает мир безжалостного насилия и тонкой линии между добром и злом. В ней нет спасения, только бессмертные конфликты и сердца, окрепшие в дуэлях....
— Например?"
"Он делает глоток напитка, но его напряженные глаза не отрываются от моих еще долго после того, как его кадык подпрыгивает вместе с глотком. Я не могу удержаться, чтобы не сглотнуть слюну, скопившуюся во рту, а затем сделать глоток. Либо алкоголь расшатывает мои нервы, либо со мной что-то не так, раз я не могу перестать пялиться на него.
На то, как он выглядит уверенным в своей шкуре, в отличие от меня, или на то, как он выполняет каждое действие с кипящим контролем, который я ощущаю, но не могу развидеть.
После того, как он заканчивает, незнакомый британец кладет локоть на стойку бара, что позволяет ему приблизиться. Так приблизиться, что я чувствую запах его одеколона. Смесь лайма, чистого белья и мужского мускуса. Он не резкий, но такой же убаюкивающий, как и его присутствие, заманивающее меня в ловушку своих стен.
Пространство между нами исчезает, когда он поворачивается боком, и его дыхание касается раковины моего уха. Требуется все возможное, чтобы не перейти в авиарежим, учитывая, насколько я в этом успешна.
Но не сегодня.
Сегодня все по-другому.
— Например, заставить тебя извиваться.
Шепот его слов заставляет меня задрожать.
Дрожь, которую я не могу подавить, несмотря на все попытки.
Я не знаю, откуда у меня хватает смелости спросить:
— И это все?
— Ох, я могу сделать гораздо больше. — он облизывает раковину моего уха, и я прикусываю язык, подавляя стон.
Черт. Словно я на афродизиаке. Одно прикосновение, и я таю. Одно прикосновение, и я извиваюсь и сжимаю бедра в поисках чего-то.
Из-за того, что я скрывалась всю свою жизнь, все кажется возвышенным и нереальным. Как будто я покинула свое собственное тело и существую в другой реальности.
Точно так же, как я планировала провести эту ночь.
— Сколько тебе лет?
Его вопрос чувственный, низкий и заставляет меня вновь задрожать.
— Двадцать три, — вру я, потому что ему на вид чуть за тридцать, а я не хочу казаться слишком молодой.
— Хм.
В его голосе слышится вибрация, когда его язык опускается к впадинке моего горла.
Ладно, возможно, моя шея тоже, но это моя сердцевина, жаждущая большего.
Словно точно зная, что это со мной делает, он проводит языком по тому же месту и прикусывает.
Ох, черт.
Я сжимаю ноги, боясь, что он увидит, как отчаянно я этого жажду. Как сильно я в этом нуждаюсь, прежде чем исчезну.
