В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Он стоял напротив с расставленными ногами так близко и так неумолимо далеко от моего изнывающего от страсти тела. Кирон был чистейшей мужской агрессией, надменной и спущенной с цепи.
На мгновение вернулся давно забытый страх, и я испуганно вздрогнула, осознав, что тихо и тяжело дышу. Этот большой, твердый как скала, агрессивный мужчина, который раскрывался передо мной, преподносил истинного себя, будоражил мое воображение. Мимолетная мысль о том, что с того вечера в пещере и по сей день я не была ни с одним мужчиной, пронеслась в голове.
Мой мужчина чувствовал меня, улавливал настроение, читал мысли. Сделал шаг вперед, и между нами почти не осталось пустоты. Сначала он провел ладонью по ткани сверху вниз. Медленно задирая платье, он коснулся внутренней части бедра, а потом резко проник в складочки между ног, обнажив напряженный бугорок. Кирон легонько ударил по нему пальцем, и я почти закричала.
– Пожалуйста! Кирон!
Он молчал и улыбался мне в лицо, не сводил с меня самодовольного взгляда. Его прикосновения были искусными, мучительными, настоящей пыткой мужчины, который хорошо знал мое тело.
Он резко остервенел, с шумом выдыхая воздух, и разорвал на мне платье, а затем белье. Его горячий взгляд заблуждал по моему нагому телу.
"Стоило ему припасть губами к моему соску и вновь запустить горячие пальцы между ног, как каждый нерв пробудился от острой, алчущей пустоты.
