В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Я потерла дар речи и способность дышать. Оторопела от страха настолько, что перестала чувствовать тело.
Глава 31
Кирон
Я снова сидел в трапезной, но уже в полном одиночестве. Смотрел на пустой кубок, из которого пил Дирам и понимал, что мое сердце стало таким же пустым, как этот сосуд. Мне следовало спуститься в подземелье и продолжить пытки над матерью, но тело будто приросло к трону. Я ощущал себя настолько жалким и никчемным, что хотелось удавиться. Само осознание того, что я – император Инфернума не могу найти свою семью ни мертвыми, ни живыми, разрывала меня на части.
"От дикой злости на самого себя, я вскочил на ноги и перевернул стол. На грохот сбежалась прислуга. Нагилы стали молча убирать беспорядок под свет рассветных лучей солнца. Я наблюдал за ними, стоя на пороге, а потом сорвался с места и поднялся вверх по лестнице. Остановился у покоев Тулека и забарабанил в запертую дверь.
Советник вышел из комнаты в плохом расположении духа.
Я перевернул комнату вверх дном, но ничего не нашел. Только тогда Тулек пришел в себя и сдвинул в кучу брови.
– Что ты ищешь?
– Где меч? Я видел, как ты его уносил!
Шантаи присел на корточки и достал из-под кровати клинок.
– Я хотел его сегодня изучить. На нем особенная гравировка.
А вот я никогда бы не забыл очертаний этого странного цветка, которого не найдешь во всем Оливиуме. Нирель носила такой на шее.
– Цветок Нирель! – напомнил я советнику.
– Кирон, зря ты отпустил Дирама, – вмешалась в наш разговор Сайли. – Когда я попала в его поместье… – помедлила она, и я заметил, как Тулек яростно сжимает кулаки.
– Не надо рассказывать. Мы и так знаем, – процедил он сквозь зубы.
– Мне кажется, он так и не забыл Нирель. Когда я упомянула ее имя, он…
Мне больше не нужны были объяснения, я рванул к двери, но друг остановил меня, преграждая путь.
– Постой! Прошу. Надо все обдумать. Кирон, понимаешь, эта эмблема не говорит о причастности Дирама к похищению. Вспоминать свою любовь – не преступление.
– Хватит! Не хочу ничего слышать! Где клинок, которым Айдис хотела меня убить?!
– Я отдал его нагилам. Изучают.
