В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Мама сегодня получит свое!
Мне ничего не оставалось, как пообещать:
– Завтра же Твинт будет снесен и ваших детей доставят в семьи.
Мои слова утонули в овациях. Гарпи дружно поклонились и их предводитель заговорил:
– Да здравствует император Кирон! Простите нас за вторжение. Мы хотели поговорить с вами лично. Спасибо за понимание. При любой угрозе Инфернуму вы можете рассчитывать на нашу расу.
– Уходите!
Как только гарпи покинули территорию Маскулайна, я посмотрел на Тулека и сжал кулаки. Шантаи пожал плечами и развел руками.
– Созови закрытый обед в общем зале. На нем должны присутствовать только мы с тобой, Нирель и Айдис. Никакой прислуги!
– Будет исполнено в лучшем виде, – отвесил он поклон.
Я шел в замок медленно, пытаясь подавить в себе злость. Выставить меня посмешищем! Моя мать всегда портила мне жизнь и была безобидной только в заточении. Еще одна подобная выходка и она отправится туда снова!
Когда я ворвался в зал, все сидели на своих местах. Прислуга завершила подготовку стола к трапезе и удалилась.
Я прошел на свое законное место и занял трон. Наполнил кубок скумой и поднес его к губам.
– Не напился за эти годы? – съязвила мать.
Я с яростью запустил кубок в стену за ее спиной и схватил ее за горло. Айдис зажмурилась и покрыла мои руки ладонью.
– Не смей поднимать руку на мать, – прошипела она.
– Еще как посмею! Будешь говорить только тогда, когда я разрешу! Одно лишнее слово и окажешься в подземелье!
Она проглотила обиду и отвернулась, когда я ее отпустил.
– Прошу, дрогой, – улыбнулась она своей обворожительной улыбкой, заставляя мой внутренний гнев испариться. Не помню, когда она последний раз так меня называла и так смотрела. Мать права. Рядом с Нирель я терял себя. Мой внутренний стержень трещал по швам. Я прогибался, склонял голову и получал от этого удовольствие.
Но сейчас я должен думать о другом.
– Благодарю, – ответил я и сделал большой глоток.
Мать фыркнула и сложила ногу на ногу.
– Я поговорил с гарпи. Завтра мы возвращаем детей в семьи и сносим Твинт.
