В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Мне хотелось выпрыгнуть из тела и вернуться в него только тогда, когда все закончится, но все еще продолжала ощущать прикосновения альвы. И тогда я крепко зажмурила глаза. Лучше не видеть происходящего. Закрыла уши руками. Лучше не слышать его возбужденного дыхания. В памяти всплыла картина того, как альва остервенело, на моих глазах насиловал Сайли в палатке. Тошнота снова подкатила к горлу. Дирам усилил ее вторжением в мой рот. Я пыталась стиснуть зубы, но он сдавил рукой мою челюсть. Я снова попятилась назад и едва не упала с кровати.
Он истошно закричал, прикладывая ладонь к лицу. Я воспользовалась замешкой и вскочила с кровати. Начала судорожно шарить по тумбочкам в поисках ключа от подземелья.
Дирам вырос передо мной огромной скалой. Я попятилась спиной к стене, заглядывая в его обезумевшие от гнева глаза. Не успела ничего понять, как ощутила сокрушительный удар в лицо, а за ним жгучую боль. Упала на пол и почувствовала привкус крови во рту.
Альва схватил меня за волосы и отшвырнул в противоположную стену. Я больно ударилась плечом и вскрикнула. Он склонился надо мной, крепко сжал шею влажными от розовой крови руками и выплюнул в лицо:
– Дрянь! Я все для тебя сделал! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!
Дирам разжал тески пальцев, и я смогла дышать. Закашлялась, падая на пол.
Соленые слезы щипали лицо, прокатываясь по ссадинам. Зря дала волю чувствам. Зря дала Дираму отпор.
