Автор
Не было тебя здесь, поняла? Я предложил Инне присесть на лавочку и сам сел рядом. Передо мной раскинулась тихая улица, где неспешно шли люди. Чуть позже я соединю все эти детали в одну большую историю, где полоумная бабка сыграет решающую роль.
Ну сами посудите – старпом Митенков хотя и оказался в радиусе доступности, его каюта на нашей же палубе была, метрах двадцати от нашей каюты, но был он, граждане, на больничном и ни на какую вахту заступать не собирался. А как себя поведут капитан с другим помощником, даже я со своим послезнанием сказать ничего не смог бы. Но ещё матрос Уваров оставался, и я его даже сумел отследить за эти несколько часов между обедом и ужином (после которого собственно и начинались танцульки с киношками на самой верхней палубе), но ни повредить ему что-либо, ни напоить не было никакой физической возможности – он безвылазно спал в общей матросской каюте под названием «кубрик» и выходить оттуда не собирался вплоть до начала своего дежурства.
- Что делать-то будем, товарищ жена? – открыл я экстренное заседание военного совета, - на часах уже семь вечера, сейчас ужин, потом танцы, потом сама понимаешь что…
- У нас ещё пожарная тревога в запасе осталась, - напомнила она.
- Точно, хотя бы что-то в запасе есть, это радует… что и как поджигать будем?
- А разве нельзя просто кнопку где-нибудь нажать без поджигания? – логично предположила она, - возни меньше и риска, что поймают, тоже…
- Да, меньше… но тогда быстро разберутся, что к чему и через полчасика вернут народ на верхнюю палубу.
- Значит надо это сделать меньше, чем за полчаса до времени Ч… или Х – как правильно?
- И так, и этак годится, но нам от этого лучше не станет.
И мы отправились по этажам искать большие красные кнопки с надписями «При пожаре открой крышку и нажми кнопку». Их оказалось по две штуки на палубу, одна на носу, другая на корме, прямо в проходах они были повешены, трудно пройти и не заметить. Я выждал момент, когда никого в коридоре не было, и попытался открыть крышку, как это было указано сверху – получилось, но с трудом, крышка была прикручена к основанию проволочкой и ещё печать там была сургучная.
Далее по судовому радио скомандовали идти на ужин первой смене, к которой мы как раз и были приписаны, мы и пошли. Ужин прошёл в гробовом молчании, шахтёр Веня с супругой пытался пару раз пошутить про Казань и про казанцев, но, видя наше похоронное настроение, умолк. Выяснять, что это с нами, он не стал, за что ему отдельная благодарность.
