Автор
В гнетущем офисе, героиня решает покинуть свой профессорский пост. Ей не нравится мир Дэниела Стерлинга — богатого и страшного босса, с которым она когда-то работала в школе. Теперь он хочет отомстить ей за все, что она сотворила. Несмотря на опасности, героиня готова испробовать любое лекарство, чтобы добраться до Стерлинга и узнать, как именно она смогла обернуть его жизнь в ад....
"
"— А что насчет… — я прочищаю горло. — Астрид?
— Что насчет нее?
— Ты не навещаешь ее?
— Она навещает меня примерно два раза в год, а все остальное время достает меня видеозвонками и случайными сообщениями о своем надоедливом муже и громких отпрысках.
Я крепче сжимаю вилку. Я знала, что он все еще близок с Астрид. Частенько слышала их телефонные разговоры, и это был единственный раз, когда он звучал беззаботно… счастливо. Только тогда его ямочки были на виду.
Боль не уменьшилась.
Старая, уродливая боль превратилась в нож и сейчас вонзается в поверхность, но я проглатываю лезвие вместе с его кровью.
— Приятно слышать, что вы все еще друзья.
— Моя очередь нести чушь, Персик. Тебе никогда не нравилась Астрид. — он внимательно изучает меня. — Почему?
Потому что я завидовала ей. К тому, как легко она могла рассмешить его.
И до сих пор завидую.
— Сводные сестры, как известно, не ладят друг с другом. Ты читал Золушку?
— Скучно и нереалистично.
— Насчет сводных сестер это правда.
— И при этом великолепной.
Он замирает.
Я замираю.
И кажется, что весь самолет замирает от его слов.
Он только что назвал меня…
— Ты только что сказал, что я великолепная злодейка?
Он прочищает горло.
— Ты уклоняешься от темы. Была ли еще какая-нибудь причина, по которой тебе не нравилась Астрид?
— Нет.
Я делаю глоток воды.
Дэниел разворачивает леденец и засовывает его в рот.
Он выглядит горячее, чем солнце и все его планеты, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не пялиться на него, как подросток-идиот.
— Что насчет тебя? — спрашивает он.
— Что насчет меня?
— Ты поддерживаешь связь с кем-нибудь из своих, прости за мой чертов французский, патетически тщеславных, бесповоротно эгоистичных сук подруг?
— Они никогда не были моими подругами.
— Даже Хлоя?
— Даже она. Она заблокировала меня быстрее, чем отменила культуру после ареста мамы. Знакомство с дочерью убийцы плохо отразилось на бизнесе ее папочки.
— Ее отец плохо влияет на свой собственный бизнес. Он обанкротился, поэтому она нашла себе сладкого папочку.
— Правда?
— Да, видел их однажды в Бостоне. Семьдесят лет и с больным сердцем, который не может справиться с виагрой.
