Автор
В гнетущем офисе, героиня решает покинуть свой профессорский пост. Ей не нравится мир Дэниела Стерлинга — богатого и страшного босса, с которым она когда-то работала в школе. Теперь он хочет отомстить ей за все, что она сотворила. Несмотря на опасности, героиня готова испробовать любое лекарство, чтобы добраться до Стерлинга и узнать, как именно она смогла обернуть его жизнь в ад....
Это все еще рисует улыбку на ее губах; улыбку с румяными щеками и блестящими глазами, и я ставлю своей миссией сохранить эту улыбку так долго, как только смогу.
Глава 25
Дэниел
Из-за серьезного опасения лишиться спокойствия, самолюбия и, возможно, члена, я оставил Николь и Джейдена, как только мы приземлились в Лондоне.
Я даже заказал водителя, который отвезет их в мой особняк в Восточном Лондоне. Мне не нужно было готовить его к ночлегу, потому что обслуживающий персонал заботится о нем лучше, чем о своих детях.
Это единственное имущество, которое я сохранил после своего отъезда. Мой подарок на выпускной, не от отца, потому что ну его на фиг. Дедушка записал его в завещании на мое имя, когда мне исполнится восемнадцать. Зак, носящий священный титул первенца и главы клана Стерлингов, получил небольшой остров в Тихом океане.
Ни хрена себе.
Наша семья такая экстравагантная.
Конечно, Зак теперь владеет семейным бизнесом — множеством компаний, которым я потерял счет. Или, скорее, он управляет этим.
Не то чтобы я это сделал.
Я не просто так решил не идти в инженеры.
Семейный бизнес вызывает у меня большее отвращение, чем еда.
Эта земля также вызывает у меня отвращение.
Каждая чертова вещь.
Как только я закончу то, ради чего сюда прилетел, я уеду и никогда не вернусь. Я увезу Николь как можно дальше. Хоть на Марс, хоть куда, если туда откроют рейсы.
Разговаривать с ней в самолете было ничем не лучше, чем вырывать зубы и захлебываться собственной кровью, одновременно взлетая на небеса.
С прошлой ночи я не могу смотреть на нее, не испытывая этого сокрушительного чувства: «я мог бы остановить это». Не могу говорить с ней, не отведав горькую пилюлю «что-если» или не увидев мутный цвет вины.
Но в то же время я не могу не говорить с ней, не слушать ее голос, не смешить ее.
Черт. Я никогда не привыкну к звуку ее смеха.
И тот факт, что она все еще может смеяться, сродни тому, что я сжимаю собственное сердце острыми ногтями.
Так что я сделал больше. Все эти гребаные семь часов. Я не давал ей спать, заставил ее рассказать о годах, которые она провела, воспитывая Джейдена в одиночку, и историю о том, как она нашла Лолли.
На своем балконе, притворившись, что квартира это ее дом.
