Автор
В гнетущем офисе, героиня решает покинуть свой профессорский пост. Ей не нравится мир Дэниела Стерлинга — богатого и страшного босса, с которым она когда-то работала в школе. Теперь он хочет отомстить ей за все, что она сотворила. Несмотря на опасности, героиня готова испробовать любое лекарство, чтобы добраться до Стерлинга и узнать, как именно она смогла обернуть его жизнь в ад....
Затем он вытирает слёзы, свой большой палец и мои слезы, о свой указательный палец. Но не этот жест заставляет меня остановиться. А очарование в его взгляде, то, как он выглядит как исследователь, который только что сделал открытие.
Так редко можно увидеть Дэниела очарованным чем-либо. Он всегда относился к жизни либо как к игре, либо как к рутинной работе — никогда не было предмете, которым можно было бы увлечься. Никогда не было чего-то, чем можно было бы увлечься.
Но сейчас он такой, когда сминает мои слезы между пальцами с осторожностью и садизмом.
— Значит, ты действительно плачешь.
Прежде чем я успеваю отреагировать на его слова, он хватает меня за затылок, подушечки его пальцев смыкаются по бокам. Это похоже на удушающий захват, и это так знакомо, что я не могу набрать воздуха в легкие.
Удерживая меня неподвижной, он наклоняется так, что его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего.
Его глаза кажутся бездонным океаном в разгар ночного шторма.
Темные.
Опасные.
Смертоносные.
— Почему, черт возьми, ты думаешь, что можешь плакать? Ты чувствуешь обиду? Стала жертвой? Или, может, тебе все еще нужны жертвы на твоем стервозном алтаре ради старых времен. В любом случае, знай, Николь, я лично превращу твою жизнь в чертов ад. Я разрушу все, что ты построишь, и разрушу любые цели, к которым ты стремишься. Я раскромсаю тебя на куски и позабочусь о том, чтобы у тебя не было возможности собрать их или починить. Я заставлю тебя пожалеть, чтобы ты, блядь, никогда не появлялась передо мной.
Мои ноги подкашиваются от силы его толчка, и сердце падает на пол, метафорически покрытое темными пятнами крови.
Но вместо того, чтобы прятаться и плакать, как в детстве, я заставляю себя высоко держать голову.
— Ты думаешь, что ненавидишь меня больше, чем я ненавижу тебя? Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь решу увидеть твое лицо, не говоря уже о том, чтобы работать на эгоистичного мудака с нарциссическими наклонностями? Неужели ты думаешь, что я бы когда-нибудь отдала себя на твою милость — или на ее отсутствие, если бы у меня имелся выбор? Я делаю это только для того, чтобы сохранить крышу над головой моей семьи.
Он приподнимает идеально густую бровь.
— Это вызов?
— Это всего лишь информация.
