Автор
Начинайся не с формулировки «Империя очень зла», а как раз с отрывка из текста, где говорится о системе ПВО и ударных бомбардировщиках. Такой подход создаст атмосферу напряжения и интриги. Важно передать дух дискуссий между военными специалистами и журналистами, показать какая сложность обозначена задачи защиты страны от невидимого врага....
— Молодец, генерал, шевелишь мозгами! Теперь нежно зацепи мышкой желтый кружок высотомера и опусти до пятнадцати метров, то есть до пятидесяти футов.
Спустя несколько секунд забывший уставную субординацию генерал отрапортовал, что приказ выполнен. Авианосец уже занимал почти половину экрана, стало понятно, что ракета подлетает к цели спереди и слева. Внезапно возле борта гигантского корабля взметнулся столб воды, а майор Бубновский взвыл нечеловеческим голосом:
— Я его сделал! Точно над ватерлинией!
Кутенко немного подправил траекторию своей ракеты, нацелив «Томагавк» в лобовую плоскость «острова».
— Кажется, попал, — прошептал Семен Данилович.
Он посмотрел на монитор Артефакта, «Томагавк» которого как раз приближался к подбитому авианосцу.
— Меня — тра-та-та! — сбили!
— Я держу еще одну, — откликнулся Робби. — Нет, меня тоже сбили…
Через минуту оба уже вели следующую пару крылатых ракет, причем на этот раз им достались не допотопные «Томагавки», а сверхзвуковые «Бумеранги», которые несли по семь центнеров взрывчатого вещества.
Артефакт еле слышно приговаривал: «Ну, давай, давай». По его лицу струился поток, но некогда было вытереть. «Бумеранг» подполковника ударил в борт на уровне ватерлинии — высотомер показывал всего 12 футов . На мониторе второй ракеты было видно, как взрыв распорол борт рваной дырой в несколько метров шириной и высотой. Нижний край пробоины ушел под воду, и море немедленно влило в поврежденные отсеки много десятков тонн соленого раствора.
— Аккуратнее, Робби, — прошептал Артефакт, держась за сердце. — Попади внутрь. Сделай дыру глубже.
Робби попал — последние кадры, переданные камерой крылатой ракеты изображали все ту же пробоину и развороченные внутренности корабля.
***
После бури восторгов Робби пустил по кругу бутылку коньяка. Они похлебали прямо из горлышка, и Артефакт глубокомысленно изрек: мол, нечего расслабляться и надо заняться самолетами.
