Автор
Начинайся не с формулировки «Империя очень зла», а как раз с отрывка из текста, где говорится о системе ПВО и ударных бомбардировщиках. Такой подход создаст атмосферу напряжения и интриги. Важно передать дух дискуссий между военными специалистами и журналистами, показать какая сложность обозначена задачи защиты страны от невидимого врага....
Кстати, шеф, ты не помнишь, откуда это?
— Черт его знает, — Шаман пожал плечами. — Лет десять назад ходил на распечатке такой сборник приколов… Эх, существа, за что только ваш брат этого Гейтса так не любит…
Остальные хором завопили: мол, скотина Билли — монополист и все такое, но Шаман только отмахнулся и поинтересовался, не случилось ли чего, пока он мотался по азиатским борделям. Он порадовался, услышав от Леи, что «Морская битва» будет готова завтра-послезавтра. По глазам видно было, как шеф прикидывает барыши с досрочного выполнения заказа.
Минутой позже, узнав о конфликте с Гадюкой, Шаман сказал с отвращением:
— Давно пора этой твари пятак начистить. Пусть только попробует сунуться.
Угроза прозвучала веско, поскольку бывший старший прапорщик ВДВ обладал коричневым поясом каратэ. Лея вспомнила, как Шаман весной, перебрав на пикнике, принялся ломать кулаком березовые стволы в дециметр диаметром.
— Позови полюбоваться, когда станешь его казнить, — хохотнул Марцелл, чья циничная душа была дополнительно ожесточена любовью к военно-морской истории.
Президент не понял, и ему рассказали про визит Мамлеева. Моментально ухватив суть, Шаман грозно поинтересовался:
— Что-нибудь ему продали? У нас же полно прог для оформления изданий.
— Не хотели сразу пугать, — хохотнул Дублон. — Он обещал завтра сводить нас в кино. Тогда и ослепим.
— Много поймет этот ламер, — фыркнул Шаман.
"Все согласились, что, хоть журналист и хорохорился, но ламерское нутро лезло из него через все дырки. Они долго зубоскалили, вспоминая, как он записывал их болтовню, обеспечив халявную рекламу программным продуктам «Легиона».
***
Крым. Окрестности Ялты.
Высовывать голову над бруствером никто не решался. Матюкаясь и согнувшись в три погибели, командир роты капитан Сашко Сердюк пробирался по траншее, спотыкаясь об ящики с боеприпасами и прочее снаряжение роты.
Противник основательно укрепился на плоской вершине высотки, которую спецназовцы по-простому называли «Куб».
