Из книги "Империя" открывается взгляд на мир через призму фантастики. Он не только освещает окружающий нас мир, но и глубоко проникает в духовное существо человека, которое часто игнорируется серьезной литературой. В мире этого романа любое предположение может стать реальностью, и это делает его неотразимым для тех, кто ищет что-то новое и фантастическое в повседневности....
Неделю спустя Хайнц Риу, добравшийся до места выгрузки техники на польской станции Крыжув, недалеко от Катовице, на своей «ауди» (личный состав, за исключением караулов, должны были везти на зафрахтованных автобусах, но гауптман предпочел собственный автомобиль), уныло торчал на платформе, наблюдая, как съезжают, взрыкивая мотором, с железнодорожных платформ его легкие разведывательные танки. За его спиной неуклюже переминался с ноги на ногу Клоц. Когда последний танк съехал с платформы, Клоц повернулся к стоящему рядом польскому железнодорожнику:
— Скажите, герр, а далеко ли отсюда до русской границы?
Тот задумчиво наморщил лоб (видно, не очень хорошо знал немецкий) и с ехидной ухмылкой ответил:
— Господину капралу следует знать, что от границы империи досюда пятьдесят километров.
Хайнц стиснул зубы. Ну что за народ эти поляки! Никогда не умели ужиться со своими соседями. Во времена СССР были сателлитами русских, так терпеть их не могли.
Под Крыжувом они простояли неделю. В сорока километрах севернее располагался заброшенный военный городок, построенный еще во времена Варшавского Договора, в котором был танкодром, когда-то, видимо, довольно неплохой. И Риу пропадал там целыми днями, слаживая экипажи. Это приносило свои плоды. Его дородные бюргеры научились рыбкой заскакивать в люки своих легких разведывательных машин, лихо разворачивались на пяточке и выжимали под сотню на раздолбанном проселке.
К концу месяца их снова собрал оберст Нагель. Все знали, что в начале недели его (как и большинство командиров полков) вызывали в Берлин, так что все офицеры терялись в догадках, с какой информацией он оттуда вернулся. Когда офицеры расселись вдоль длинных нейлоновых стенок штабной палатки, командир полка окинул их сумрачным взглядом и устало произнес:
— Господа, я собрал вас для того, чтобы довести до вашего сведения последние распоряжения военного министра и генерального штаба… а также чтобы объявить, что война начнется в ближайшие дни.
В палатке установилась мертвая тишина. Видно было, как тяжело далась полковнику эта короткая речь, но никто не собирался облегчать ему его миссию. Все присутствующие были немецкими офицерами, и каждый из них был готов нести свою ношу. Но — свою.
