Из книги "Империя" открывается взгляд на мир через призму фантастики. Он не только освещает окружающий нас мир, но и глубоко проникает в духовное существо человека, которое часто игнорируется серьезной литературой. В мире этого романа любое предположение может стать реальностью, и это делает его неотразимым для тех, кто ищет что-то новое и фантастическое в повседневности....
Татьяна вскинула удивленные глаза на Дашуню, потом, поняв, о чем идет речь, расхохоталась.
— Ну ты даешь!.. — сквозь смех проговорила она, утирая выступившие на глаза слезы. — Ну кукушонок… это ж надо… — Она снова залилась смехом.
Дашуня обиженно надула губки:
— А что, разве не так?
Татьяна, окончательно успокоившись и вытерев слезы, объяснила:
— В Службе эскорта почти сто пятьдесят эскорт-сопровождающих. И случись подобное не со мной, а с какой-то другой девушкой, Его Высочество точно так же поставил бы на уши всех, кого необходимо, чтобы сделать для нее то, что сделал для меня.
— А что же это тогда? — тихо спросила Дашуня. Татьяна, твердо глядя ей в глаза, тихим голосом, в котором, однако, слышались нотки непреклонной уверенности, ответила:
— Вассальная клятва.
С минуту в маленькой кухоньке тесной московской хрущобы стояла какая-то ошеломляющая тишина, которую нарушила Дашуня. Облизав пересохшие губы, она хрипло спросила:
— Ты это о чем?
Татьяна снисходительно улыбнулась:
— Я — вассал Его Высочества… Я дала ему вассальную клятву.
Позже, когда она сама уже пришла в Службу эскорта, Дашуня частенько со смехом вспоминала свою оторопь, но тогда… У нее мелькнула мысль, уж не отразилось ли тяжелое происшествие на душевном здоровье подруги? По-видимому, Тятьяна что-то такое углядела в глубине ее зрачков, потому что опять рассмеялась.
— Ну ладно, — она махнула рукой, — не будем больше мучить твою юную головку такими странными вывертами… ты лучше скажи, в Третьяковке уже побывала (в ту памятную первую ночь Дашуня поделилась с Татьяной своими планами — в первые же полгода обойти, как она сказала, «все московские музеи»)?
Дашуня с досадой тряхнула головой:
— Если бы! Все еще собираюсь.
С тех пор прошло почти три года.
