Чтобы доставить его на этаж, был специально выписан подъемный кран, расширялись оконные проемы и, после того как его все же подняли в комнату на третий этаж, были использованы всякие технические хитрости, чтобы установить его в выдолбленную нишу.
Обратный путь исключен! В этом случае пришлось бы поломать «намордники» на окнах и порезать на куски чувствительную аппаратуру.
— Резать надо! — неожиданно раздался чей-то голос.
Маркелов невольно вздрогнул. Повернувшись, он увидел топчущегося за спиной Андрея.
— Резать, — уныло согласился Захар. — Иначе этот хлам никак отсюда не вытащишь. — И уже тверже, приняв решение, объявил: — Вот ты этим и займешься!
— Хорошо, — с готовностью ответил Андрей.
Неожиданно на Маркелова накатило раздражение, как-то уж слишком подобострастно звучал голос охранника. С трудом сдерживая себя, он предупредил:
— Только поаккуратнее! Не хватало нам еще одного пожара.
Андрей кивнул и виновато улыбнулся. Если бы не знать, что офис подпалил кто-то другой, то его можно было бы заподозрить в злом умысле.
Кабинет начальника службы безопасности находился этажом выше, сразу над кабинетом генерального директора. Маркелов любил свой кабинет, в меру просторный, аккуратно обставленный. Обстановка самая что ни на есть спартанская, способствует деловому настрою. А, собственно, что еще нужно? Стол, стул да диванчик, на котором можно немного передохнуть.
Смежную комнату, совсем крохотную, занимали стеллажи, на которых стояли папки с личными делами сотрудников фирмы, агентов, инициативников из конкурирующих компаний и много всего такого, что помогало в розыскной оперативной работе. Вход сюда был закрыт для всех, разумеется, кроме генерального директора. Но тот сюда особо не рвался, и если того требовало дело, то Беляев просто вызывал Маркелова к себе, распорядившись при этом захватить нужную папку.
Кроме того, кабинет служил Захару чем-то вроде комнаты психологической разгрузки. Маркелову достаточно было побыть здесь минут пятнадцать, как из сознания совершенно неожиданно выплывал нужный ответ. И в этот раз Захар очень надеялся на чудо, но оно не являлось. Самое скверное заключалось в том, что он не знал, с чего начинать. Это при Беляеве можно было напускать на себя значительность и делать вид, что ситуация находится под контролем, но сейчас, оставшись наедине с нехорошими думами, он глубоко ощущал собственную беспомощность.
Итак, в наличии имелась масса подозреваемых; как внутри предприятия, так и за его пределами набиралось с десяток компаний, что молили господа о скорейшем крахе «Российского ковчега». А три концерна вступили на тропу явного противоборства и старались сделать все, чтобы выпихнуть неудобного конкурента с рынка.