Сквозь металлические прутья забора было видно, как ко входу в ресторан подкатил серебристый «Лексус» — любимая машина Николая Анисимовича Покровского, генерального директора «Плутоса», а рядом притормозила машина сопровождения."
"Маркелов отметил, как четко и слаженно действовала охрана Покровского. Дверь уже распахнута настежь, чтобы избежать малейшей заминки при движении. Хотя на дворе не боевые действия, но чем черт не шутит… Как говорится, береженого бог бережет! А следом, прикрывая хозяина со спины и с боков, плотным частоколом двигалась охрана. Между сомкнутыми плечами невозможно было просунуть даже ладонь. Охрана оберегала Покровского с такой тщательностью, как будто ему грозила нешуточная опасность. Кто знает, может быть, так оно и было в действительности. Захар удовлетворенно хмыкнул — у дверей мелькнула фигура Андрея Карасева. Парень сумел приехать на несколько минут раньше.
Хлопнула дверь. Покровский скрылся. Наверняка ему уже успели шепнуть на ухо, что подъехал Беляев, но он предпочитал не оглядываться. Видно, решил встретиться с оппонентом непосредственно за столом переговоров.
Едва машина Беляева остановилась, как к задней дверце подскочил человек из охраны и, прикрывая проем, распахнул ее.
Маркелов был уверен, что в это самое время за действиями охраны Беляева наблюдали спецы из службы безопасности Покровского. Взгляды пристрастные, очень заинтересованные, явно так и горели желанием обнаружить в защите хотя бы малейшую брешь, чтобы за глаза упрекнуть коллег в непрофессионализме. И, судя по их взглядам, на которые натолкнулся Маркелов, разглядеть слабых мест им не удалось. Своей командой Маркелов остался доволен.
Условия предстоящей встречи были обговорены заранее. В зале для переговоров не более четырех человек, включая обоих телохранителей. Покровский появится в сопровождении Чанышева, а Беляев придет вместе с Маркеловым. Охрана Покровского и Беляева останется в коридоре. Некоторые из охранников были знакомы друг с другом еще по прошлой службе, но сейчас, обменявшись едва заметными кивками, выглядели непроницаемо. По личному опыту Маркелов знал, что все переменится, как только за генеральными директорами захлопнется дверь. Напряжение, что плотным сгустком разделяло противоборствующие стороны, будет мгновенно рассеяно, и, как в прежние времена, начнется полушуточный раскрепощенный разговор. Ничто так не связывает, как эмблемы на петлицах.
В тот момент, когда Беляев перешагнул зал переговоров, Покровский с увлеченным видом рассматривал на стенах гравюры. Вещицы, безусловно, красивые, но не настолько, чтобы таращиться на них, не замечая вошедших.