В темном подмосковном городке, где каждый шаг можно услышать и каждый шепот приводит в тревогу, Маркелов едет к клиенту по Баррикадной улице. Здесь сейф нуждается в взломе уже тридцать второй раз за неделю — а значит, внутри скрываются нечто потусторонне важно. Уже через пять минут Маркелова ожидает новый вызов в этой Империи смотрящих, где каждый житель готов ради денег сделать что угодно....
В красной обложке находились досье на тех, кто представлял реальную опасность для компании. Таких людей набиралось немало, начиная от чиновников разных рангов и заканчивая милицейскими генералами, облеченными немалой реальной властью. В синих папках были досье на тех персон, что постоянно досаждали компании мелкими уколами, а кроме того, имели скверную привычку вступать в тайный союз с конкурентами. В зеленых папках находились досье тех людей, кто в силу своего служебного положения мог нанести «Российскому ковчегу» серьезный урон, но пока вел политику невмешательства.
В папках с белой обложкой лежали досье на сотрудников компании. Их благонадежность Маркелов помечал тем или иным количеством красных полос. И только досье генерального директора Беляева оставалось ослепительно белого цвета и очень напоминало простыню в канун брачной ночи. Вряд ли Борис Алексеевич испытал бы чувство восторга, если бы узнал, что начальник службы безопасности собирает досье и на него. Правда, его дело хранилось не в этой комнате, а очень далеко отсюда, надежно спрятанное от всякого постороннего взгляда.
Беляев не раз предлагал начальнику службы безопасности перенести все дела в компьютерные файлы. Однако Маркелов не торопился. Прекрасно знакомый с техническими новшествами, он справедливо полагал, что при нынешнем уровне технической мысли можно взломать практически любой код, а до источника информации можно добраться даже через розетку. Захар продолжал доверять старой раздолбанной пишущей машинке.
Открыв папку, Маркелов с интересом принялся рассматривать фотографии, сделанные несколько дней назад. Хрулев после устранения Чанышева сразу попал под пристальное наблюдение. Вот он во время панихиды: спокойный и одновременно какой-то торжественный. Правильные черты лица хранили отпечаток скорби, чувствовалось, что смерть начальника застала его врасплох.
Еще две фотографии, с разницей всего лишь в несколько часов.
Фотографии наводили на самые различные размышления.
