Автор
Ночь поглотила город в густом тумане, а внутри теплого вагончика магазина Лида чувствовала себя как дома. Но даже здесь, за теплою дверью с лучистыми светильниками, битый день не давал заснуть: дождь бил по спине, шум ветра гремел в ушах и холод проникал сквозь порванный комбинезон....
– А если хорошо подумать?
– А что тут думать? Не знаю я ничего! Ну хочешь, я сознаюсь? Хочешь, скажу, что убил Терехина. И насчет этих двух с авторынка сознаюсь. Следственный эксперимент будет, я на рынке все как было покажу, а с этим Терехиным лажа выйдет, потому что ничего про него я не знаю. Ничего! Где убили, как…
– Двумя выстрелами в грудь. Два кучных выстрела в грудь – твой почерк.
– Каких выстрела? – скривился Лагов.
– Кучных. Это когда две пули рядом ложатся.
– Ну да, я тоже так стрелял, на рынке. Я вообще не люблю в голову стрелять.
– Воспитание не позволяет? – усмехнулся Потапов.
– Культура, мать ее.
– Приятно иметь дело с культурным человеком. Пока он врать не начинает.
– Да не вру я! Не убивал я Терехина! Даже не знаю такого. Честное слово, начальник, не убивал! Чужое брать на себя не буду!
– Почему чужое? Твой же почерк! И Терехина двумя выстрелами в грудь убил, и Вихрова.
– Это еще кто такой? – взвыл киллер. – Какой еще, к черту, Вихров?
– Тоже бандитский авторитет, только группировка другая.
– Чего я в курсе? Не знаю никакого Вихрова!
– А как же почерк?
– Не знаю ничего! Может, кто-то моим почерком эти кренделя рисует, а на меня думаете!
Михаил задумался. Не верил он киллеру, но его предположение заслуживало внимания. В принципе, такое возможно, что убийца Терехина и Вихрова нарочно использовал почерк Лагова, чтобы сбить следствие со следа. Но дело в том, что убийство Степанцева, Куркова и Терехина – звенья одной цепи. Все трое входили в одну банду, и охотиться на них мог один и тот же человек.
3
– Вид у тебя, Миша, никакой. На ногах еле держишься, – с укором и одобрением одновременно посмотрел на Потапова Мухин."
"Такой взгляд мог быть только у начальника, довольного тем, что подчиненный вкалывает по полной программе. А упрек в этом – своего рода поощрение. Дескать, молодец, что можешь работать до упора.
– Да нет, нормально все, – усаживаясь за приставной стол в начальственном кабинете, сказал Михаил.
– А чего такой грустный? Сегодня твой день, гору железа наковали. Вымогателей взяли, киллера…
– Вымогателей раскололи, а киллер не колется. Пилипчука на себя взял, Степанцева и Куркова – тоже, а Терехина не берет и от Вихрова открещивается.
