Автор
Ночь поглотила город в густом тумане, а внутри теплого вагончика магазина Лида чувствовала себя как дома. Но даже здесь, за теплою дверью с лучистыми светильниками, битый день не давал заснуть: дождь бил по спине, шум ветра гремел в ушах и холод проникал сквозь порванный комбинезон....
– Ну, передавай им привет…
Валера заметил стоящую напротив его дома иномарку с тонированными стеклами. Было уже темно, на столбах горели фонари, но машина почему-то была плохо освещена, как будто нарочно так встала, чтобы не попадать в поле зрения. Это ему не понравилось. Но Архар его успокоил:
– Это из твоей бригады пацаны, Ковыль и Кузя.
– Не знаю таких.
– Их Гангут брал.
– Тогда они реально шестерки.
– Ну, что смогли собрать… Говорю же, ментовской шабаш был, метла конкретно заметала. Ладно, ты давай к себе, а я – к себе.
Архар собрался сесть в лимузин, даже поставил носок на подножку, но вдруг с видом спохватившегося человека, щелкнув пальцами, сказал:
– Ты можешь делать все, что хочешь. Хозяин-барин, не вопрос. Но все-таки давай договоримся: если соберешься что-то делать, поговори со мной. Может, я тебе чем-то помогу. Или остановлю, чтобы ты дров не наломал. Говорю же, времена сейчас неспокойные, много подводных течений, как бы на самое дно не утянуло.
– Ничего, если я тебя вдруг среди ночи подниму? – не без ехидства спросил Череп.
Но Архар лишь с упреком покачал головой. Дескать, не время для тупых острот. Он сказал все, что хотел сказать, поэтому, скупо махнув на прощание рукой, сел в машину, и телохранитель закрыл за ним дверь.
Череп немного постоял, глядя на отъезжавшую машину, плюнул ей вслед и повернул к своему дому.
Возле иномарки уже стояли люди. Один – среднего роста, коренастый парень с борцовскими плечами и круглым рыхлым лицом.
– Кто Кузя, а кто Ковыль? – не вынимая рук из карманов, спросил Череп.
Кузей звали коренастого, Ковылем – живчика. Или наоборот? Валера собирался избавиться от этих парней, поэтому и слушал их невнимательно.
– А что делаете здесь? – зевая, спросил он.
– Ну, вы же Череп, а мы у вас в бригаде, – расстроенно смотрел на него коренастый.
Наверное, он думал, что его ждут горячие братские объятия.
– Не Череп, а Валерий Евгеньевич.
