Автор
Ночь поглотила город в густом тумане, а внутри теплого вагончика магазина Лида чувствовала себя как дома. Но даже здесь, за теплою дверью с лучистыми светильниками, битый день не давал заснуть: дождь бил по спине, шум ветра гремел в ушах и холод проникал сквозь порванный комбинезон....
– Правильно, зачем вам волком на него смотреть? У вас авторитет, бандиты вас знают и боятся. Знают, что шутить с вами не стоит. И если бы вы тогда на Тереху волком посмотрели, он бы вам ничего не сказал.
– Да, в чем-то ты прав, парень. С бандитами общаться надо – год, два, три… И разговоры с ними вести не только по душам…
– Я знаю, вы Черепа посадили.
– Не я, а суд его посадил.
– Если бы не вы, никакой суд бы с ним не справился.
– Работа у меня такая. И у тебя тоже.
– Хотел бы я с вами служить.
– Не будет скоро РУБОПа.
– Все равно что-то останется.
– Останется… Это хорошо, что ты ненавидишь бандитов. Без классовой ненависти в нашем ремесле делать нечего."
"– Есть у меня классовая ненависть.
– Да я это уже понял, Илья… Кстати, ты куртку зашил?
– Какую куртку?
– Ну, помнишь убийство Черепа? Ты паренька на признание крутил в беседке, рукав у тебя на куртке порван был.
– Да, было дело.
– И ботинки в грязи… Под лед провалился?
– Под какой лед?
– Ну, лужица небольшая, грязь там, а не вода.
– Да у меня вообще-то руки из плеч растут.
– Да, рука у тебя твердая, не вопрос… Хотел тебя насчет мамы твоей спросить. Начал, да не продолжил. Да, и насчет отца.
Михаил взял паузу, ожидая реакции собеседника.
– Нет у меня родителей, – раздраженно посмотрел на него Илья.
– Да, но твоя фамилия Аникеев…
– Моя фамилия – Первушин! – побледнел парень.
– Первушина – это девичья фамилия твоей бабушки, Татьяны Ивановны… Даже не матери, а бабушки, чтобы собаку поглубже зарыть.
– Какую собаку?! – вспылил лейтенант.
– Извини, Илья, я совсем не хотел тебя обидеть, – серьезно, даже без скрытой насмешки посмотрел на него Михаил. – Извини, если затронул твои чувства. Не подумал, что твоих родителей зарыли.
– Не зарыли, а похоронили.
– Сначала зарыли… Я знаю, что произошло в сентябре девяносто третьего года.
– Кто? – не на шутку разволновался парень.
– Ты тоже это знаешь. Тереха, Барабас, Череп и Архар.
– Не знал я этого! А если бы знал…
Первушин так сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. И зубы стиснул, низко опустив голову.
– Архар квартиру вашу на Колхозной улице занял.
– Это я знаю…
– А это что такое, знаешь?
Михаил показал ему субъективный портрет, составленный по показаниям сестер Дмитриевых.
