Автор
Ночь поглотила город в густом тумане, а внутри теплого вагончика магазина Лида чувствовала себя как дома. Но даже здесь, за теплою дверью с лучистыми светильниками, битый день не давал заснуть: дождь бил по спине, шум ветра гремел в ушах и холод проникал сквозь порванный комбинезон....
– А ты? – затравленно посмотрела на него девушка.
– А что я? Тут все по понятиям. Братва действительно головой своей рисковала, чтобы Тереха дом этот мог поднять; теперь она права на этот дом имеет.
– Но по документам это мой дом, – жалко пробормотала она.
– Документы – это бумажка. На любой документ можно другой найти. Приставят тебе ствол к голове, дадут ручку, бумагу, подписывай, скажут, а то дырку сделаем. И сделают, если дом не отпишешь. Говорю же, мир очень жестокий.
Мила сама потянулась к бутылке, выпила, не дожидаясь его.
– Так что тебе выбирать придется: или Дима, или я.
– А Череп?
– Что Череп? – удивленно повел бровью Барабас.
– Ну, он вместо Эдика будет.
Архар ездил к Валере в лагерь, говорил с ним, и тот согласился взять под себя Промышленный район, уступив свою часть в Западном округе. Да и Килотонна готов был подвинуться. Только непонятно, откуда Мила обо всем этом знает.
– Кто тебе такое сказал?
– Дима, – нехотя, но все же ответила она.
– Зачем он тебе это сказал? – взглядом надавил на нее Барабас.
– Не мне он сказал, а Потапову, – стушевалась она.
– Зачем?
– Не знаю…
– А если знаешь? Я ведь все равно выясню! – свирепо сузил он глаза. – А ты потом крайней можешь стать! Знаешь, что это значит?
Он умел давить на психику, и Мила испугалась не на шутку.
– Он сказал, что это ты мог заказать Эдика, – беспомощно пролепетала она.
– Вот козел! – вскипел Барабас.
– Но я же здесь ни при чем? – едва живая от страха, спросила она.
Мила взяла бутылку, но сначала угодливо налила ему и только затем плеснула себе. Правда, ждать, когда он поднимет бокал, не стала, выпила без него. Жадно выпила.
– Твоя взяла, – криво усмехнулся Барабас. – Не будешь ты выбирать между мной и этим козлом. Только я один останусь. Ты меня слышишь?
Он пристально, с кривой ухмылкой посмотрел на нее.
– Да, слышу, – вынырнула Мила из глубины своих смятенных мыслей.
– Только я один.
– Э-э… Я не знаю…
– Если не знаешь, значит, тебе нужно подумать. А коньяк хорошо помогает соображать.
Уговаривать Милу не пришлось – только Барабас наполнил ее бокал, как он тут же опустел. Потом был еще дринк, и еще… В конце концов девушка набралась до такой степени, что едва держалась на ногах. Только взгляд почему-то не замаслился, и непристойные желания не будоражили сознание.
