Аспен: Ты собираешься бесить меня еще несколько минут или скажешь свой ответ?
Кингсли: Мой ответ на что? Ты задала вопрос?
Я не задавала, но я почти слышу насмешку в его голосе. В один прекрасный день я случайно убью этого ублюдка.
Аспен: Я написала, что я одна.
Кингсли: Я не вижу здесь вопросительного знака. А ты?
Аспен: Перестань быть мудаком.
Кингсли: Что? Я просто задал невинный вопрос.
Аспен: Просто приезжай, пока я не залезла в телефон и не врезала тебе по яйцам.
Кингсли: *смеюсь вслух* Твоя жесткая любовь восхитительна.
Аспен: Ты не будешь думать, что я восхитительна, когда приедешь сюда, придурок.
Кингсли: Кто сказал, что я приеду? Может, я вселю в себя Аспен Леблан и сыграю сегодня в недотрогу.
Он что, всерьез?
Я читаю и перечитываю сообщение, и, конечно, слова на месте.
Аспен: Я не играю в недотрогу.
Кингсли: Вот почему ты начинаешь балагурить всякий раз, когда не хочешь сказать спасибо из опасения показаться эмоциональной? Или то, что ты из кожи вон лезешь, чтобы выглядеть агрессивной перед Нейтом и всеми остальными, потому что не дай Бог они узнают о нас?
Аспен: Ты тоже агрессивен.
Кингсли: В ответ на твое поведение. Карма может быть твоей любимой сукой, но чистая злоба моя, дорогая.
Аспен: Значит ли это, что ты не придешь?
Кингсли: Добавь «пожалуйста», и я подумаю.
У меня начинает идти пена изо рта, когда я смотрю на его слова. Я собираюсь назвать его тысячей имен, но я пьяна — или уже приближаюсь к этому — и окружена ореолом одиночества, который должен исчезнуть.
Но я определенно не собираюсь умолять."
"Поэтому я распахиваю халат и вздрагиваю от порыва воздуха, от которого твердеют мои обнаженные соски. Я дергаю один из них и делаю безликую фотографию, на которой видно только, как я прикусываю губу, дергаю за розовый сосок и намек на мои кружевные трусики.
Мой палец дрожит, когда я нажимаю «Отправить», а затем печатаю.
Аспен: Твоя потеря.
Я никогда не делала этого раньше, потому что никому не доверяла, чтобы это не было использовано против меня в будущем.
Я также никогда не чувствовала желания показывать эту часть себя кому-либо.
Страшная мысль проносится в моем мозгу. Значит ли это, что я доверяю Кингсли?
Прежде чем я успеваю найти ответ на этот вопрос, раздается звонок в дверь.
Я вскакиваю, отвлекаясь от сообщения, которое Кингсли прочитал, но не ответил.
Черт бы его побрал. Если он не повелся на это, тогда мне действительно придется умолять.
