— Я тоже тебя люблю, Ангел.
Я испускаю вздох, когда ее шум и шаги исчезают, но на всякий случай я остаюсь в укрытии еще немного.
— Ты агитируешь за второй раунд минета?
Кингсли ухмыляется, глядя на меня со своим потусторонним высокомерием.
— Если бы. Не могу поверить, что ты кончил мне в горло, когда наша дочь находилась так близко.
Я делаю паузу, вспомнив, как я назвала ее нашей дочерью. Дерьмо. Мне нужно взять себя в руки, потому что я начинаю верить в наши вещи.
Наше время.
Нашу работу.
Наши отношения.
Черт. Не на это я подписывалась.
— Я не собирался позволить ей снова меня обломать. Иначе я обломаю ее мужа еще хуже, чем это было до сих пор.
— Ты ужасен.
Я начинаю вставать и теряю равновесие из-за онемевших ног.
Я падаю на грудь Кингсли, и он хватает меня за талию и усаживает на стойку, а затем безапелляционно оказывается у меня между ног, задирая юбку до пояса.
Он расстегивает пуговицы на моей рубашке, с силой стягивает ее с моих рук и бросает на пол.
За ней следует лифчик, пока я не оказываюсь полуголой и настолько готовой к его терзаниям, что это немного пугает.
— Жаль. — он вытирает мой рот большим пальцем, собирая оставшуюся там сперму, затем проводит им между моих губ. — Ты хорошо смотрелась на коленях.
— Ты единственный мужчина, ради которого я бы встала на колени.
Его глаза темнеют, а хватка становится такой собственнической, какой я еще не видела. И по какой-то причине у меня пересыхает во рту.
— И ты не встанешь на колени ни перед кем другим в будущем, — объявляет он ни с того ни с сего.
— Что ты имеешь в виду…
Мои слова прерываются торопливыми шагами.
— Папа! Это машина Аспен. У нее такая же табличка… Святое дерьмо!
Мы с Кингсли тоже смотрим друг на друга с выражением «святое дерьмо»."
"Я зарываюсь лицом в его торс, скрывая свою наготу, и тут начинается настоящий ад.
Глава 25
Кингсли
Ответственность перед кем-либо на этой планете не обсуждается и не подлежит обсуждению.
Но есть один человек, чья жизнь настолько переплелась с моей, что невозможно не испытывать какой-то ответственности перед ней.
Это человек, который практически вырос вместе со мной и был рядом во время всех монументальных моментов моей жизни.
Мой переезд из отцовского дома. Мои студенческие годы. Юридическая школа. Сдача экзаменов. Получение диплома. Основание фирмы Уивер & Шоу. Смерть моего отца.
И, в конце концов, писк матери с положительным исходом.
