Аспен и я не близки; на самом деле, мы противоположны близким. Но я знаю ее много лет, чтобы понять, когда она что-то замышляет.
И будь я проклят, если упущу шанс утащить ее вниз.
Корону и все остальное.
Глава 3
Аспен
Человеческий разум забывает.
Это защитный механизм, процесс исцеления и необходимость двигаться вперед.
Я не из тех, кто забывает.
У меня есть архивы за архивами файлов, аккуратно хранящихся в мозгу с именными ярлыками и гнилыми воспоминаниями.
Но даже я стала жертвой потребности ума двигаться дальше.
Даже я начала стирать зловоние адской дыры моего детства в гетто и все, что происходило в его стенах.
Я прожила последние двадцать пять лет жизни, оглядываясь через плечо, считая календарные дни, а позже напилась на могиле, которую считала могилой своей дочери."
"Я прожила двадцать пять лет, ожидая, выживая и выжидая этого дня.
День, когда мой отец-монстр вернется в мир, став на двадцать пять лет старше, мудрее и смертоноснее.
У меня нет никаких заблуждений относительно того, кто станет его первой целью, как только он получит свободу.
Он сказал мне об этом в тот день, когда его арестовали.
«Я вернусь за тобой, мой красный георгин. Независимо от того, убежишь ты или спрячешься, это никак не повлияет на конечный результат.»
Так он меня называл. Красный георгин, худший цвет для этого цветка, несет в себе значение предательства и обмана.
Что-то общее у нас с отцом в нашей ДНК.
Мы также разделяем убеждение, что прятаться бесполезно.
В прошлом я думала, что побег это мой лучший вариант. Вот почему я подружилась с его охранником или, точнее, подкупила его, чтобы знать, когда мой отец выйдет на свободу.
Тем временем я получила новости обо всех людях, которых он убил, пока сидел там. Просто потому, что монстр заперт, это не значит, что опасность, которую он представляет, исчезла.
Я планировала сбежать, как только он выйдет. У меня не было ничего, что удерживало бы меня в Штатах, и я наметила своё новое начало в другой стране.
Я бы забрала свой опыт с собой и поставила перед собой различные цели.
Но это было до того, как я узнала, что моя дочь не в фальшивой могиле, над которой я напивалась каждый год.
Это было до того, как я «встретила» ее и получила еще один шанс все исправить.
Если я сбегу, я могла бы с таким же успехом подписать контракт об отказе и доставить этому мудаку Кингсли удовольствие, сказав: «Я же тебе говорил».
А это не вариант.
