Эта проститутка солгала, чтобы ты почувствовала себя одинокой. Ты была моей лучшей подругой, и я бы тебя не продала. Я пыталась поговорить с тобой, но во время беременности тебя держали под домашним арестом, а за твоим домом присматривали бандиты. Я приходила в больницу после родов, но ты была слишком ошеломлена, чтобы понять, что я рядом. После этого ты исчезла.
У меня пересохло в горле, когда я прошептала:
— Я сбежала.
— Знаю. Я искала тебя и оставляла банальные фразы своей помадой на зеркалах в ванной, надеясь, что ты их увидишь.
— Ты искала?
— Почему ты выглядишь такой удивленной? Конечно, я искала. Я писала: «Ты моя лучшая подруга, позвони мне». «Мне жаль, что ты потеряла своего ребенка, никто не заслуживает этого. Я здесь ради тебя. Пожалуйста, не уходи. Ты мой самый близкий человек». Но ты все равно меня бросила.
Мои губы размыкаются, и эти глупые эмоции теперь бьются о поверхность сердца.
Я прочищаю горло.
— Я не видела их. Я уехала из штата.
— Так я и подумала. — она поднимает плечо.
— Мне жаль.
— По поводу?
— Что твой ребенок родился мертвым. Я знаю, что ты хотела малыша, хотя сама была ребенком.
— Она не родилась мертвой.
— Ч-что?
— Они солгали, проститутка и алкоголик, как ты их называла. Они подсунули мне в руки мертворожденную и заставили подумать, что это моя дочь, а мою настоящую дочь отправили к ее отцу.
— О Боже, они нашли его?
Я киваю.
— Несмотря на то, что мы искали его несколько недель и не могли?
— Да. Они могли бы получить помощь со стороны.
Я думала, что ты помогла.
— Конечно, нет. Я лучше утону в дерьме, чем настучу этой шлюхе.
Я нахмурилась. Я была уверена, что это Кэролайн скрыла от меня личность Кингсли, но при этом рассказала тете и дяде. Но если это была не она, тогда кто?
— Значит ли это, что ты теперь нашла свою дочь? — с надеждой спросила она, придвигаясь ближе.
— Нашла. Но она все еще не считает меня матерью.
— Ох, она посчитает, когда получит по ушам от тети Кэролайн.
— Нет, Кэлли. Наши отношения и так хрупкие.
Не вмешивайся.
— Ты хрупкая, потому что ты, как обычно, глупо осторожничаешь. — она ухмыляется.
— Осторожность это ум, а не глупость. И перестань улыбаться как идиотка.
— Что? Ты снова назвала меня Кэлли.
— Неважно, — говорю я бесстрастно, но не могу удержаться от улыбки.
Кэролайн тоже улыбается, и мы продолжаем разговаривать в течение часа, затем обедаем вместе, прежде чем окончательно расходимся, потому что мне нужно встретиться с клиентом.
