— Повтори, — обращается он к Аспен, которая даже не встала. — Ту часть о том, как она защищается от меня. Я требую, повтори это.
Она наконец сползает со своего места и встаёт рядом со мной, ее выражение лица холодное, как сибирский лед.
— Ты изменил ей и показал, что будешь жестоким, когда дело касается ее, поэтому она хочет защиты от тебя.
— Я не изменял ей, черт возьми. — он ворчит, задыхаясь.
— Я позабочусь об этом, — говорю я ему. — Поезжай домой, Матео.
Аспен открывает рот, чтобы сказать что-то, вероятно, глупое и ненужное, снова.
Но я пихаю ее локтем, и она наступает мне на ногу острой частью каблука.
Матео, пошатываясь, выходит из клуба, поникнув плечами и определенно не соблюдая очередь.
— Между прочим, я не нуждаюсь в твоей защите. Я бы, и сама прекрасно справилась.
— И когда бы? Когда твоя кровь станет новыми обоями клуба? — я смотрю ей в лицо, моя челюсть сжата так же крепко, как и ее скрещенные руки. — Думай о своих словах, прежде чем их произносить.
Я думал, это мне не хватает дипломатии, но, видимо, ты лишена здравого смысла. Кроме того, если ты все еще хочешь защиты Николо, ты не получишь ее, разозлив его брата.
Она бледнеет, и это подтверждает мою предыдущую мысль. Аспен говорила на эмоциях, нелогично злясь на Матео и отвечая на это ледяным отношением.
Сомневаюсь, что она думала о сделке, которую заключила с Николо относительно всей этой шарады.
— Есть ли что-то, о чем я должен знать?
Она поднимает подбородок с вызовом, от которого мой член твердеет.
Ее глаза сияют смесью запретной почвы и таинственного леса.
— Зачем? Чтобы ты мог саботировать меня этим?
— Если бы это было моим намерением, это произошло бы с твоим сотрудничеством или без него.
— Прости мой стоицизм и неспособность поверить, что у тебя благородные мотивы."
"— Благородство и я не разделяем ни вселенную, ни убеждения, ни социальное положение. Кроме того, твой кумир, Ницше, был самопровозглашенным нигилистом, который очень критически относился к бесстрашию, так что принять их философский термин должно быть самонадеянно для твоего маленького сердца Ницше.
— Быть бесстрашным и на самом деле принять философию это совершенно разные вещи.
— Это как головоломка про курицу и яйцо. Быть бесстрашным значит принять философию, которая, в отличие от того, во что хочет верить твой дорогой Ницше и его старинный фан-клуб, на самом деле имеет общие черты с нигилизмом.
