Он бледнеет под флуоресцентным светом, его тонкие губы дрожат.
— Я не… это не…
Я наношу апперкот, от которого у него из носа хлещет кровь.
— Думал, ты мне все расскажешь. Но если ты готов к смерти, не бери в голову.
— Нет… подожди… Бруно не платит. Он… предоставил нам защиту, когда мы отбывали срок, и потребовал компенсации, когда мы вышли. Вот и все, клянусь. Мы даже не знали, что она его дочь. Он передал нам только фотографию и имя и сказал, чтобы мы преподали ей урок.
Урок.
Кровь стучит в ушах.
Их уроком могло стать изнасилование, а старик даже не позаботился о том, чтобы предотвратить это.
Я ударяю кулаком по его челюсти, и этот ублюдок взвывает, как ребенок.
— Ты сказал, что пощадишь меня, — плачет он."
"— Нет, не пощажу. — я дергаю его за рубашку и дышу на его перепачканное кровью и потом лицо. — Вот как все будет, ублюдок. Я буду бить тебя, пока ты не потеряешь сознание, как твой друг рядом, потом я изобью тебя водяной струей, чтобы ты пришел в себя, и по кругу.
Я буду пытать тебя за каждую отметину, которую ты оставил на ее коже. К тому времени, когда я закончу с твоим жалким подобием существования, ты будешь желать смерти.
И тогда я делаю то, что обещал, пока мои костяшки, ладони и руки не будут в крови, а ничтожества будут держаться за жизнь на волоске.
Проблема в том, что этого все еще недостаточно.
— Знаешь, у меня есть инструменты, которые можно использовать вместо твоих кулаков. Что думаешь, пещерный человек?
Николо, который наблюдал из угла с блеском в садистских глазах, присоединяется ко мне.
Его дорогой древесный одеколон выделяется на фоне мочи, крови и пота.
Даже я стал пахнуть, как эти отбросы.
Если бы Аспен была здесь, она бы произнесла мне свою любимую цитату.
Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
Может, мой статус богатого парня, как любит замечать Николо, это всего лишь маскировка монстра, которым я всегда должен был быть.
Нормальные люди почувствовали бы хоть каплю раскаяния или вины за то, что не чувствуют себя виноватыми.
А я, с другой стороны?
Единственное, что я чувствую, глядя на их бессознательные, едва дышащие формы, это потребность в большем.
Я смотрю на кровь, капающую с их лиц и моих кулаков, как это делал бы серийный убийца.
— Инструменты не дают такого удовлетворения, как мои голые руки.
Смех Николо эхом отдается в пространстве со злобой суперзлодея.
