От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
Я вздохнул и вывалил:
— На самом деле там не одна, а добрых пять штук этих версий имеется, сейчас перечислю. Номер один — диверсия.
— Да иди ты, — замахал на меня руками Викторыч, — там охраны два батальона, все проверенные и перепроверенные товарищи.
— Я тоже сомневаюсь, что это могло быть, но гуляла такая байка, что аварию нам устроило ЦРУ в отместку за какие-то наши действия…
— Ладно, гони дальше, время поджимает.
— Номер два — некие секретные эксперименты на реакторе, оставшиеся неизвестными.
— Это уже интереснее и поддаётся проверке.
— Номер три — подземный толчок…
— На Украине?? В степях?? Ладно, ещё что-то есть?
— Разве что такая байка — на четвёртом реакторе на самом деле произойдёт не тепловой, а ядерный взрыв. Небольшой, в пару килотонн, но этого хватит для последующего разгребания на много лет.
— Это абсолютно исключено, — вмешался Сергеич, — я немного посидел над ядерной тематикой и твёрдо могу сказать, что на реакторах РБМК ядерного взрыва случиться не может.
— Подтверждаю, — добавил Викторыч, — не может.
— Ну это вы от меня слишком многого хотите, — попробовал увильнуть я, — я же не учился десять лет на физтехе.
— Не канючь, ты не малолетний пацанчик — ввязался в драку, держи удар, — честно посоветовал мне Викторыч.
— Уговорил, — решился я, — слушайте сюда и не говорите потом, что не слышали. Первый пункт — убрать с четвёртого реактора… а лучше со всей станции товарища Дятлова.
— Записывай, Сергеич, — приказал напарнику Викторыч.
— Я запомню, — отозвался тот. — Продолжай, мы внимательно слушаем.
— Пункт два — отменить эксперимент с выбегом. Желательно навсегда и на всех блоках РБМК в Союзе. Полезного выхода с него, как с козла молока, а потенциального вреда много.
— Очень хорошо, но ты не останавливайся, — подогнал меня Сергеич.
— Третий и последний пункт — изменить конструкцию стержней защиты с тем, чтобы при первоначальном вводе они не повышали реактивность реактора.
— Очень реалистичное предложение, — буркнул Викторыч, — в свете того, что сейчас у нас их штук шесть в процессе строительства — два на Чернобыле, два на Игналине и ещё где-то, не помню уже точно. Но мы тебя услышали, как это сейчас модно говорить.
